Чтение онлайн

В общем, все подумали, как обычно почти:

– Ученья идут.

– Зачем учить будущих зэков штурмовать Перевал?
– задал провокационный вопрос Кот Штрассе. Хотя и был в числе ее защитников. Тем не менее, ответил кому-то:

– Иногда я ухожу в разведку.
– Но никто не поверил. И знаете почему? Не только потому, что иногда врет, но всё равно же ж, - как сказал бы Василий Аксенов:

– Правда еще непонятнее, чем ложь.

– В общем, - сказал Михаил Маленький, когда его оторвали от тет-а-тет с бутылкой, правда:

– Хорошего вина, - мы-то ведь должны только защищаться.

– Защита реально расшифровывается, как нападение, - сказал Германн.

– Да, - поддержала его Кот Штрассе, - но важно, что мы призваны защищать Прошлое, как...

– Подожди, я скажу, - прервал его Михаил Маленький, - а именно:

– Как Три Мушкетера защищали Прошлое.

– Тогда, можно я буду Герцогом Ришелье?
– сказал Степа Лиходеев - Машина на необитаемом острове, куда пробрался, наконец, с двумя особями женского пола, уверенными, что:

– Здесь точно нет больше немок.

Глава 35

– Я пойду умоюсь, - сказал Пилат.

– Ты чист, Наместник, - сказал Каифа.

– Чистыми могут быть только мертвецы, - сказал Пилат, - и значит:

– Мне тоже надо умыться.
– Он посмотрел на Луну, и хотя она не была видна невооруженным глазом, как Ван Гог, вооруженный взглядом, он смог ее рассмотреть даже на небе одного с ней цвета.
– И да:

– Перед тем, как включить эту машину времени дайте ему сказать пару-тройку слов, - добавил Пилат, - часика на полтора.

– О'кей, он всё нам скажет, - согласился Каифа.

– Только добровольно.

– У нас иначе и не говорят, только то, что от них спрашивают.

– Нет, пусть на этот раз скажет что-нибудь новенькое, своё.

– Ладно, пусть поёт.

И вышло:

– Он встал у креста и вспомнил всё, а потом спел прощальную песню.

Далее, воспоминания Сирано и четвертая песня из фильма.

Медиум:

Машина, Мотя и Гусарская Баллада в тайге. Пока он исследует паровоз, рассуждают о немке, может ли она здесь быть:

– Перебор, - говорит Гус-Ба.

– Да, их сколько по сценарию?
– Мотя.

– Одна.

– Ну вот, а нас уже трое.

– Да там где-то осталось еще несколько.

– Алисия Сильверстоун и Кирстен Данст.

– Моя сестра и еще кто-то вроде с ней есть.

– И Грейс еще рано списывать со счетов.

Михаил Маленький пришел на общий завтрак с объявлением, что:

– Мы никуда не пойдем, так и будет снимать здесь.

– Почему?
– спросил Кот Штрассе, приподнимая трехлитровую бутыль самогона, и одновременно размышляя: - Зарекался я пить с утра, или нет еще? Имеется в виду: сегодня.

– Ответ логичен, - сказал Германн Майор, появляясь в голубой шинели, как деус экс машина.

– А именно?
– спросил Михаил.

– Не зря же вас сюда прислали для повышения квалификации.

– Нет, так он и имеет в виду, что:

– А может еще дальше попрут, - сладко улыбнулась из своего крошечного - только голову просунуть, плечи уже не лезут - окошка, Грейс Келли.

– Почему?

– Что, почему? Почему именно здесь?
– спросил Михаил Маленький.

– Я отвечу, - сказал Германн: - А Зона недалеко!

– Действительно, если кто хочет, может оттуда начинать, - сказал ИО Главного режиссера Михаил Маленький.

– Как было сказано про коррупцию, с ней можно бороться только на своем личном рабочем, хотя, возможно, и домашнем месте.

– И следовательно, - продолжал Михаил, вынимая большой темно-синий блестящий блокнот японского, кажется, производства, с желтой галочкой адидаса в углу, - сколько у нас немок.

– Немок?
– не понял Монсоро, который приехал вместе с Ми Склифосовским, и пока что был здесь, как финдиректор прииска - как ему обещали: с возможностью конфиската неучтенной продукции частного производства.

Что это значило никто так и не понял, а выяснить боялись, ибо, кто первый заинтересовался вопросом существования частного предпринимательства, тот и первый потенциальный свидетель его внедрения в тайгу, где, собственно:

– Только медведь хозяин.

– Что это значит?
– Так ясно:

– Пытать будут, пока не скажешь кто, или сам не пойдешь паровозом.
– Этого, в принципе, боялся и Монсоро, ибо, действительно:

– Где иво брать, если нет по определению?
– Ответ, как вы только что слышали уже есть:

– Сам пойдешь как миллиардер.
– И только один вопрос интересовал Монсоро:

– Милли - это много, или так только кажется, а на самом деле:

– Совсем чуть-чуть.
– Поэтому.

Поэтому выход только один:

– Взять, что дадут, а выдать за милли.
– Которые и отдать бесплатно тем, кто об этом спросит.

Ард, как остаток от милли-арда, никто не заметит, ибо он и не имеется без своей головы видимости в человеческом поле зрения.

– Ты ничего не знаешь о существовании немок?
– спросил Михаил.

– Честно говоря, знаю, но их искать - нет, - ответил Мон, и по привычке доктора из Дяди Вани, потер лоб, как будто не понимает прямо обращенного к нему вопроса:

– Ты будешь?

– Да, конечно, но сегодня же, ибо этот олух Дядя Ваня, за нами следит, как кролик, жаждущий секса с тобой больше всего на свете. И который теперь ушел вместе с Аном Молчановским водилой, правда, неизвестно чего.

– Я в принципе, еще никому никогда этого не говорила, - раздался голос из окошечка раздачи, - но должны были сами заметить, что я готовлю пищу с немецким уклоном.

– А именно?
– не понял Михаил Маленький.

– Она имеет в виду немецкую кастрюлю, которую, впрочем, уже продала за мешок картошки Коту Штрассе, а он сбросил ее в счет ордена - при полной расплате - матросу, или этому, как его, Контуженному Олигарху Машинисту.