Чтение онлайн

– Бросить ее в топку паровоза, - и решил просто уйти, но Майор пошутил в стройбатовском стиле:

– Кастрюлю не забудь.

– Зачем мне она теперь, ибо вряд ли уж увижу когда-нибудь жизнь мирную и счастливую.

– Надень на голову, - присоединился к напутствию Германна Михаил Маленький.

И он надел, хотел надеть, но посмотрел сначала магическим взглядом, в надежде на облегчение:

– Чтобы тяжелая чугунная кастрюля превратилась хотя в алюминиевую.
– Но вышло проще, кастрюлю надела на голову старшая - в том смысле, что по имени Миронова, а не Голубкина, и пошла первой к двери в потустороннее пространство, а уж потом он, а замыкала шествие Гусарская Баллада в следующем поколении.

– Дон Кихот и его Санча и Панса.

Многие хотели еще раз посмеяться им вслед, но Грейс из кухонного окошка прервала это веселое настроение печальным голосом:

– А может быть и мне пойти?
– Но Ан Молчановский, который обедал за отдельным столом из карельской березы, который специально привез с собой в раскладном виде, с Алисией Сильверстоун и Кирстен Данст, - поднял руку, как в партийном приветствии:

– Ты мне будешь нужна, - и она со вздохом облегчения осталась.

А вот Тетя и Мотя разрывались надвое:

– Мотя еще всей душой надеялась, что может быть не только Аннушкой, которая разлила масло, но и настоящей женой Электрика, который надрывается в Америке, не покладая ни ума, ни простых рук-ног и живота, - а именно:

– Освоить пространство Тунгусского Метеорита, - и дать милому другу в Америку однозначный ответ:

– Связь с Николой Тесла существует.
– Поэтому.

Поэтому она рвалась всей душой вслед за Машиной, надеясь в глухой тайге встретить этот Тунгус, излучающий благородную энергию на другую сторону Земли, а Тетя не отпускала ее руку и тащила назад, по крайней мере, в другую сторону со словами:

– Мы можем взять у них интервью и позже, - если останутся живы.

– Не могу, - ответила Мотя, - и знаешь почему?

– Почему?

– Я чувствую себя непонятой Маргаритой.

– Это интересная мысль, ибо все считают, что у нее-то у самой нет никаких положительный мыслей, а так только:

– Кому бы рога обломать.

– А заодно и наставить.

– Это, в принципе, тоже самое.

И вышло. И вышло, что остались они по разные стороны баррикад.

Мотя договорилась с одной - она точно так и не поняла, с кем именно:

– Толи Соломенной Шляпкой, толи с Гусарской Балладой, что:

– Сядет на дрезину, идущую в Неизвестность - вместо неё!

– Без проблем, но только за небольшой вознаграждение.

– Что вы хотите, небольшую часть акций нашей электрической кампании в виде доли на Ван Гога?

– Не надо, достаточно, если я буду приходить к вам завтракать, обедать и ужинать.

– Если я всем буду давать такие рекомендации, нам нечем будет платить конкурентам за молчание, что, мол, у нас не всё:

– По-честному.

– Простите, но это не всё.

– Хорошо сказано, но у меня больше ничего нет, кроме моего застрявшего, как сыр в масле Электрика и живописно-съедобного Ван Гога напополам с Грейс.

– Я имею в виду...

– По праздникам?

– Нет.

– По пятницам?

– Почти. А точнее, по воскресеньям.

– Еще точнее.

– В последнее воскресение перед Воскресением.

– Это значит, никогда, что ли?

– Вам не нужно решать это уравнение пятой степени, просто поставьте на столике, находящемся между стеной, на которой знающий может найти портрет Монтесумы, и стеной, на которой среди подсолнухов образована голова прекрасной леди, похожей на Касабланку, - табличку:

– Это наш неприкосновенный запас.

– Может быть обойдемся без мистики, и напишем, как это есть на самом деле: Занято?

– Это будет звучать вызывающе, и знаете почему? Не надо ставить так много знаков вопроса. И более того, не вся истина находится в туалете.

– Ладно, ладно, я так думаю, что вы шутите, но всё равно согласна.

И Мотя катила на тележке еще с несколькими приближенными к Контуженному, радуясь, что уже не надо искать в лесу на необитаемом острове немку, ибо она уже есть:

– Среди нас.
– И более того:

– Авось это буду я.
– Знак вопроса здесь не нужен, и вы сами знаете почему: если что - договорюсь по-хорошему.

Можно подумать, что одни пошли к свету наверх, а другие в его подземное царство, как любимая дочка Станционного Смотрителя:

– К своей Моське, - и вопрос только в том, от кого родились шесть барчат?
– В том смысле:

– И Под Землей можно размножаться?
– Хотя сказано, что месяцев как было двенадцать - так и останется на Новой Земле.

Ну и значит, как обычно:

– Ошиблись - немка здесь жила.

Мотя хотела обратиться к одной из сопутствующих ей дам, но забыла по своей обычной привычке:

– Вот из ит?
– Сено или Солома. И кто только мог додуматься так разделять не только верх и низ, но и самих людей:

– Оба на С?
– теперь думай.

Одна-то из них точно Солома, потому что из нее сделана Шляпа - главный герой того приключения, к счастью не нашего. А другая из чего? Тоже где-то близко, ибо всегда, точнее, не всегда, а наоборот:

– Жила в замке, а решила, как очень немногие пойти воевать, и соответственно, спать на соломе.
– Получается две Соломы, и какая это, следовательно, абсолютно неизвестно.

Тем не менее, увы, историю просто так изменить нельзя.

Медиум:

Когда Ан Молчановский попал в переделку на Демаркационной Стене, он не хотел, но всё равно подумал:

– Хочу домой, в Италию, к виноградникам и маскарпоне с их пастой в придачу. Устрицы там тоже, кажется, есть. Крабы-то точно присутствуют в неограниченном количестве.
– Ибо.

Ибо, да, могу, как говорил Шико-Колыванов:

– И не только могу всё даже машину водить левой рукой, и трахать ей же, писать письма с идеологической поддержкой, хотя и говорил раньше, что не по силам:

– Научусь, - если жена будет дочерью третьего секретаря политбюро - а в дальнейшем, как оказалось, и первого - хотя и ненадолго, но:

– Лично участвовать в событиях - увольте, ибо я только наблюдатель, по-голливудски: директор, а по-русски, вообще полный:

– Режиссер.