Чтение онлайн

— Пообщались с дружками покойного Валентина Баранина. Тебе он известен как Мясо.

— Покойного? — вскинул брови Степан.

— Хочешь сказать, что не в курсе? Ему шею сломали в одном занюханном кабаке в портовой зоне.

Степан тут же понял, что это о нем недавно говорила Елена. Значит, это был Мясо… И теперь он тоже мертв.

— Вот его приятели нам и подсказали места, где можно всех подельников поискать, — продолжал следователь. — Мы сначала к дому Рыжего приехали. Если ты правду говоришь, то, похоже, вскоре после вашего ухода. Никого не обнаружили и отправились к этому заброшенному складу. Ну и поспели как раз вовремя, когда ты его с крыши сбросил.

— Да не сбрасывал я никого! — разозлился Степан. — Я говорю правду, и больше мне тут добавить нечего!

Но Карамзин его будто не слышал. И все начиналось с самого начала. Степан уже с трудом сдерживался, хоть и понимал, что надо сохранять спокойствие. Карамзин только и ждал момента, когда он выйдет из себя.

Следователь долго еще мучил бы его расспросами, но тут в дверь постучали, а затем, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел Роман Кукушкин. За ним маячил Андрей Чехлыстов, молодой коллега Карамзина.

— Не наговорились еще? — весело спросил Кукушкин. — А я вот приехал сюда за сыном, ну и этого заодно решил забрать.

— На каком основании? — гневно спросил Карамзин.

— Они официально задержаны? — поинтересовался в ответ Кукушкин.

— Пока нет...

— Значит, у вас нет права держать их здесь. Они ведь уже на все вопросы ответили?

— И не по разу, — буркнул Степан.

— Вот и достаточно.

— А это уже не тебе решать, — прорычал Карамзин.

Но Романа это нисколько не испугало.

— Свидетели дали показания и могут быть свободны, — спокойно произнес он.

За спиной Романа Андрей Чехлыстов делал Карамзину какие-то странные знаки.

— Ну что еще? — взвился следователь.

— Юрий, прекращай, — тихо сказал Чехлыстов. — Отпускаем пацанов. Указание свыше.

— Свыше? — недоверчиво нахмурился Карамзин. — Это как?

— Это я с начальством договорился, — не стал скрывать Роман. — Старые связи, знаешь ли. У руководства я всегда был на хорошем счету. Степан, иди к Егору, ждите меня в машине.

Степан с опаской взглянул на следователя Карамзина. Тот медленно багровел от ярости. Степан вскочил из-за стола и быстро вышел из кабинета.

Но сам Роман уходить не торопился. Кукушкин устало вздохнул, прошел в глубь комнаты и сел на стул, где только что сидел Бузулуцкий, а затем поманил внутрь и Андрея Чехлыстова.

— Что-то еще? — ледяным тоном осведомился Карамзин. — Еще о чем-то с начальством успел договориться?

— Ребят, я же вас отлично понимаю, — спокойным тоном сказал Кукушкин. — Сам когда-то был в вашей шкуре. Но уверяю вас, мои парни тут совершенно ни при чем. А то, что самовольничали и никому ничего не сообщили, так я сам с них за это три шкуры спущу.

— Откуда такая уверенность в их невиновности? — недовольно спросил Юрий.

— Потому что своего Егора я прекрасно знаю, он тот еще баламут, но и мухи не обидит. Вы же его сами видели. Сидит в порванной футболке, с синяком на лбу, клоун клоуном, да еще в волосах куча дохлых пауков. Какой из него убийца?

— Речь не о нем, — буркнул Карамзин.

— Степан… — Кукушкин тяжело вздохнул. — Он, конечно, сложный парнишка, но я и в нем уверен.

— Почему ты так его опекаешь?

— А потому что больше некому, — пожал плечами Роман. — Вы его подноготную успели изучить?

— Не совсем, — честно признался следователь. — Уж больно папочка толстая!

— Тогда сейчас сам вам все расскажу. Мальчик, который выжил. Термин незнаком?

Карамзин озадаченно нахмурился, затем покачал головой.

— О нем когда-то все журналисты писали, — пояснил Роман. — Естественно, настоящего имени Степана им никто не сообщил, чтобы парня уберечь, вот они и придумали ему прозвище.

— Не слишком долго думали, видимо.

— Но почему его так называли? — спросил Чехлыстов, присаживаясь на свободный стул.

— Андрей, ты-то должен помнить. Твоя жена про это кучу статей тогда настрочила.

— Это как-то связано с делом Хирурга? — припомнил Чехлыстов.

— Именно, — подтвердил Роман. — Хоть это помнишь.

— Ваше последнее расследование… — начал вспоминать Андрей Чехлыстов. — Это после него вы ушли из органов. Кстати, я так и не понял, по какой причине. Это ведь было такое успешное дело, вас ждало повышение. Почему же вы уволились?

— Речь сейчас не об этом, но все и правда связано… — Роман отрешенно махнул рукой. — Я вам сейчас именно об этом мальчишке хочу рассказать, чтобы вы все поняли. Степана Бузулуцкого я с малых лет знаю. Мы ведь жили неподалеку друг от друга, в одном районе. Да, он с детства с хулиганами только и общался. Вечно в неприятности попадал. То в магазине сопрут что-нибудь, то чью-нибудь машину вскроют, дел хватало… Беспризорник. Поэтому на него такое толстое полицейское досье и собрано. Отца у него никогда не было, а мать — алкоголичка. Ей всегда на сына плевать было, она вечно только выпивку искала для хахалей своих. Личную жизнь устраивала, а мальчишка рос сам по себе, без всякого присмотра и контроля. Трудные подростки… Я помню их компанию. Соберутся вечно у местного продуктового магазина, сидят на бордюре, курят, ржут, матерятся на всю улицу. Им замечание сделаешь, они тебя же еще и пошлют куда подальше.

— Это тогда он себе этих татуировок наделал? — заинтересованно спросил Андрей.

— Да, примерно в ту пору. Они же все хотели крутыми казаться. А сами вечно у нас в участке на учете состояли. И Степан, и Рыжий, и Мясо… Да еще пара десятков человек. Конечно, те еще отморозки. Но однажды я такую картину наблюдал. Зима, скользко, у магазина весь тротуар покрыт льдом. Старушка одна вышла с полными пакетами продуктов в обеих руках. Поскользнулась, да и рухнула во весь рост. Все продукты разлетелись в разные стороны. И что думаете? Все примерные и законопослушные граждане идут себе мимо, на стонущую бабку — ноль внимания. Некоторые даже перешагнули через нее. А эти охламоны, которых вечно все от магазина отогнать пытались, бросились эту бабку поднимать. И продукты ей в сумки сложили, и пальто от снега отряхнули. А верховодил ими тогда Степан Бузулуцкий. Сами они, может, и не стали бы помогать, но он первым кинулся и остальных заставил. Я тогда понял, что парень-то в душе хороший. Есть в нем что-то такое, что еще ни мать, ни поганые дружки испортить не успели. С тех пор и начал я к нему приглядываться... А тем временем по городу начали молодые ребята исчезать. Жуткие времена были… Несколько человек тогда пропали, парни, девчонки, в основном студенты из разных учебных заведений. Потом их тела за городом находили в ужасном состоянии. Мы поначалу думали, что убийца их просто режет ради удовольствия, но потом поняли, что все не так просто. У них внутренние органы удалены были, да так чисто и гладко, будто в настоящей операционной. Потому этого маньяка Хирургом и прозвали. За этим уродом еще кто-то стоял из криминальных кругов. Это уже позже выяснилось, что все для черного рынка донорских органов затевалось… Жуткие времена, — повторил Роман.

— И правда, жуть, — посерьезнев, проговорил Юрий. — Но при чем тут Бузулуцкий?

— Я к тому и веду, — сказал Кукушкин. — Степан однажды тоже пропал. Иду как-то мимо их любимого магазина, остальные мальчишки сидят, а его нет. А я многих знал тогда по разным делам. А куда, говорю, Бузулуцкий делся? А они руками разводят. Пропал, мол, и дома его нет. Мамаша снова в запое, дверь в квартиру настежь открыта. И в школе не появлялся… Но школу они тогда часто пропускали, так что учителя тревогу не стали поднимать. А мне эта история сразу не понравилась, будто почувствовал что-то… Напарника у меня Семеном звали, он, кстати, все еще в органах служит. На повышение недавно пошел. Мы с ним вместе дело Хирурга расследовали. И вот буквально на следующий день…

Роман откинулся на спинку стула, хмурясь, вспоминая те жуткие события.

Глава 56

ХУДОЖНИК И ЕГО МАСТЕРСКАЯ

Хроническая усталость. Именно так Роман Кукушкин охарактеризовал бы свое состояние в то время. Он не спал уже почти двое суток и удивлялся, что вообще еще способен держаться на ногах. Спасибо Семену, верному напарнику, который то и дело подкармливал его энергетическими батончиками и поил какими-то странными бодрящими напитками, столь популярными у современной молодежи.