Чтение онлайн

Мари доставляло немало удовольствия общество Жильбера, который вовсе не был ни самодовольным снобом, ни этаким щеголеватым красавчиком, но неизменно выказывал жизнерадостную веселость, искрящееся остроумие, а нередко и способность к иронии весьма глубокомысленного свойства. Она находила в нем большое сходство с кавалером де Мобре.

На первый взгляд, было и вправду нетрудно спутать цинизм шотландского кавалера с тонкой иронией д’Отремона. Они были похожи своими жестами и повадками. Вплоть до манеры потирать друг о друга нежные ладони — все напоминало Мари заезжего обольстителя.

Сама не отдавая себе в этом отчета, молодая дама обращалась за советом прежде всего к Жильберу. Шарль де Шансене, по сути дела, даже не имел права голоса, что, несомненно, обижало его, хоть он и не подавал виду. Что же до третьего из тех, кого Мари приблизила к себе, то это был вояка лет тридцати от роду, лейтенант Бельграно — поговаривали, будто он испанского происхождения. Впрочем, он блестяще говорил на языке этой страны и, казалось, был введен в команду лишь для того, чтобы дополнить ее до троицы. Он ничего не понимал в стратегии. И ждал лишь одного — чтобы ему указали мишень, которую требуется проткнуть шпагой или сразить пулями. Но зато тут уж можно было не сомневаться — он отлично знал свое дело, занимался им с большой сноровкой и прилежанием и редко бил мимо цели.

На площадке, освещенной горящими кострами, были наскоро построены шалаши для офицеров. Один из них предназначался для Мари. Не было ничего проще, чем соорудить хижину на этом склоне холма, где в изобилии рос кустарник и где достаточно было свалить одну кокосовую пальму, чтобы покрыть ее листьями множество крыш.

Вечерний ветерок, казалось, даже не проникал на этот защищенный почти со всех сторон, напоминающий очертаниями природный цирк, ровный пятачок земли.

Языки пламени костров играли на скалистых стенах, искажая и делая зыбкими проступающие на них тени. Рассевшись вокруг огня, солдаты резались в ландскнехт и другие азартные игры, где использовались сухие горошины, белые и красные, то и дело громко крича и оспаривая выигрыши.

Барабан, чей монотонный, ритмичный бой доносился сюда со всех сторон, то замолкая, то вдруг возрождаясь совсем в другом месте — вот он где-то справа, потом затих, чтобы вновь зазвучать слева, — будто нарочно еще больше усиливал тревогу, которую и без того навевали эти пустынные края, этот лунный пейзаж, то зияющий ямами и пропастями, то враждебно ощетинившийся громадными, острыми, как иглы, горными пиками.

Ночь начала уже светлеть, когда звук барабана вдруг совсем затих.

Затопившая окрестности внезапная тишина не только не успокоила солдат, но, напротив, наполнила их души каким-то новым безотчетным страхом. Они уже привыкли к этому шуму. И теперь задавали себе вопрос, не кроется ли за этим необъяснимым молчанием какая-нибудь хитрая уловка со стороны индейцев и не предвещает ли она нападения на их бастион.

Мари тут же собрала свой генеральный штаб. Она не могла знать, что как раз в этот самый момент Дюпарке прибыл к Кэруани и ведет с ним переговоры. Молодая дама справилась у Отремона, что он думает по поводу столь странного поведения караибов.

Юноша улыбнулся, пожал плечами и ответил:

— По-моему, у нас нет причин для беспокойства. Вряд ли можно предположить, будто дикари всю свою жизнь только и делают, что бьют в барабан. Ведь занятие это довольно утомительное, и должен же рано или поздно наступить момент, когда им придется сделать передышку и немного отдохнуть.

Шансене слегка покашлял.

— А мне кажется, — возразил он, — что господин д’Отремон дал нам объяснение весьма легкомысленного свойства. Ведь барабаны эти, как известно, служат дикарям, чтобы передавать вести от селения к селению, во все концы острова. И тот факт, что мы его более не слышим, вовсе не означает, будто им уже нечего сообщить друг другу или они устали и устроили себе передышку…

— Что же вы замолчали, сударь, — заметила Мари, — тогда уж скажите нам до конца, что вы сами думаете по этому поводу.

— Я думаю, что дикари видели, как мы высаживались на берег. И они знают, что мы обосновались в этом месте, и даже следили за фрегатом «Бон-Портская Дева». Нет никаких сомнений, фрегат только что прибыл в Каренажскую бухту. Об этом все уже оповещены. Не исключено, что вскорости мы вновь услышим звуки барабана. Сейчас они как раз обсуждают ситуацию. Повсюду собрались большие советы. А потом станут передавать результаты всех этих переговоров.

— И что тогда?

— А вот тогда будет одно из двух: либо они не предпримут никаких действий, либо перейдут в наступление. Решение за ними, а нам остается только держать ухо востро.

— Несомненно, ваши рассуждения вполне логичны, — согласилась Мари. — Однако нам все-таки не помешало бы узнать, что они задумали, прежде чем мы окажемся перед необходимостью отражать их атаки.

— Но позвольте спросить вас, мадам, как вы надеетесь узнать их намерения? Мы ведь даже не знаем, на каком расстоянии находится ближайшее караибское селение. Никто из нас не говорит на их языке, и, скорее всего, ни один дикарь не понимает ни французского, ни английского, ни испанского. Мы все равно не сможем их понять.

— Вы ошибаетесь, — возразила Мари. — Наши часовые заметили за холмом огни. Это костры, и они говорят, что там селение, так что мы знаем, где они находятся…

— Пусть так! — вновь заговорил Шансене. — Допустим, нам известно, где они находятся, но расстояния в таких краях весьма обманчивы. Порой думаешь, что уже совсем близок к цели, да тут перед тобой неожиданно вырастает небольшой холм, который тебе еще нужно преодолеть, а то и целых два! Предположим даже, кому-то из нас все-таки удастся добраться до селения — что это нам даст, что он сможет там узнать?

— Я, конечно, не очень разбираюсь в военных делах, — сухо заметила Мари. — Однако слыхала о волонтерах, которых посылали в разведку, и никто не говорил мне, будто им необходимо было знать язык тех, о ком они должны были добыть сведения.

— Те, кого мы пошлем, будут, несомненно, перерезаны. Не знаю другого дикарского племени, у которого был бы такой же тонкий слух и такое же острое зрение, как у этих караибов…

Юная дама повернула голову в сторону Отремона.

— А вы, Отремон, вы что об этом думаете? — поинтересовалась она.

Тот, по своему обыкновению, улыбнулся.

— Если бы вы приказали мне пойти в селение, я пошел бы, и один, — заявил он. — Не сомневаюсь, что смог бы добыть сведения небезынтересного свойства…

— Вот видите, сударь! — с торжествующим видом воскликнула Мари. — Вы сами видите, что господин д’Отремон того же мнения, что и я. Уверена, что и лейтенант Бельграно тоже на нашей стороне. Не так ли, Бельграно?..

— Ясное дело, мадам, какой разговор…

— Что ж, господа, — обратилась ко всем Мари, — в таком случае, решено: мы пошлем во все стороны своих лазутчиков. И узнаем от них, что замышляют дикари. Вряд ли в нынешних условиях можно найти что-нибудь проще и разумнее этого. По-моему, военное искусство как раз в том и состоит, чтобы узнать замыслы врага прежде, чем он приступит к их осуществлению. Нам необходимо узнать его намерения. Вы, господин Шансене, возьмете двух людей и отправитесь на север…