Чтение онлайн

С минуту она поколебалась, будто размышляя и что-то прикидывая в уме, потом продолжила:

— Вы, Бельграно, остаетесь здесь. Вы лучший, если не единственный искусный канонир, и в любом случае я всегда могу полностью на вас положиться… Вы, Отремон, не отправитесь в одиночестве, я пойду вместе с вами. Мне хочется доказать тем, кто испытывает страх, что, если действовать с осторожностью, можно, не подвергая себя никакой опасности, вплотную приблизиться к лагерю дикарей…

Шансене сделал шаг вперед.

— Позволительно ли мне будет напомнить вам, мадам, — подчеркнуто вежливо проговорил он, — что ремесло лазутчика отнюдь не женское дело… Ведь в известных обстоятельствах им приходится защищаться, а порой и вступать в рукопашную схватку… Эти индейцы — народец весьма крепкого сложения… Прошу покорнейше извинить меня, мадам, однако не думаю, что вы достаточно оправились после недавних родов и готовы подвергать себя подобным испытаниям.

— Все равно! — решительно отрезала Мари. — Поторопитесь лучше, господин де Шансене, вам предстоит выполнение задания. Займитесь этим и вы, Отремон.

Тут же, не мешкая, она схватила в руки два пистолета и проверила затравочный порох и заряд. Потом добавила пороху, — постучала дулом о балку хижины, чтобы стряхнуть его на полку ружейного замка, и сунула пистолеты за пояс.

— Вы, Бельграно, будете командовать в наше отсутствие. Если услышите выстрелы, постарайтесь послать нам подкрепление. Ступайте же, Отремон, готовьтесь, я жду вас.

— Я готов, мадам, — был ответ юноши.

При виде такого безоговорочного послушания Мари преисполнилась тщеславия и уверенности, что теперь ей все по плечу…

Сопровождаемая Жильбером, она шагнула в ночную тьму, направляясь к югу — туда, где время от времени сквозь лохматые пальмовые ветки мерцали едва различимые, похожие на блуждающие огни, отблески костров.

Военное платье не стесняло движений Мари, позволяя ей без особого труда преодолевать острые скалы и каменистые уступы. Они карабкались по мрачным буграм овечьими тропами, что змеились по южному склону холма, то освещаемые ярким лунным светом, то оказываясь в тени, когда облака вдруг закрыли ночное светило.

Теперь Мари начинала понимать, что имел в виду Шансене, когда говорил, как обманчивы бывают в таких краях представления о расстояниях. Поначалу ей казалось, будто путь от лагеря до селения не столь и далек, разве что втрое превышает дальность пистолетного выстрела, между тем они уже давным-давно миновали это расстояние, а свет костров все так же скудно пробивался сквозь пальмовые ветки, и огни эти не приближались и не делались более четкими.

Жильбер д’Отремон шел впереди. Временами он обгонял ее, уходил далеко вперед, потом останавливался поджидая. Не раз приходилось ему возвращаться назад, чтобы помочь ей перебраться через расселину в скалах, но она гордо отвергала протянутую руку, желая убедиться в собственной силе и ловкости.

Она думала, что ей уже не удастся взобраться на последний холм, отделяющий их от огней селения. И дело было не только в том, что подъем здесь оказался куда более трудным, чем во всех прочих местах, которые они уже преодолели, но и в том, что теперь двоим лазутчикам приходилось действовать с предельной осторожностью и поднимать как можно меньше шума, все время следя, как бы не наткнуться на часовых, которых могли выставить здесь знающие толк в защите от непрошеных гостей аборигены.

Наконец они все-таки благополучно добрались до самой вершины и ненадолго остановились передохнуть под сенью рощицы кокосовых пальм.

Мари увидела, как Отремон показал ей рукою в сторону другого склона холма. Там, внизу, было селение. Оно лежало перед ними, такое крошечное, что казалось не реальным, а словно нарисованным. Меж хижинами спокойно, не торопясь сновали взад-вперед мужчины и женщины. Костры из пальмовых веток, куда время от времени странные существа, красные, будто с них только что заживо содрали кожу, подбрасывали охапки тростника, пылали бойко, почти весело, заливая все окрестности слабыми отблесками света.

Жильбер д’Отремон остановился на краю крутого откоса, нависшего над маленьким поселком. К нему подошла и Мари. Но при виде полуголых мужчин, женщин, ворошащих угли в кострах или раскатывающих прямо у себя на ляжках какую-то мучнистую массу, растягивая, меся, разминая, чтобы потом снова слепить ее в шар, она вздрогнула и помимо воли схватилась за руку спутника, будто ища у него защиты.

Жильбер и сам был в полном ошеломлении. Совсем не так представлял он себе селение дикарей.

Потом наклонился к Мари и шепнул ей прямо на ухо:

— Какая мирная картина, не так ли? Должно быть, так и живут они изо дня в день. Этих людей, похоже, ничто не тревожит… Что будем делать? Подойдем поближе?

— Не думаю, чтобы они расставили часовых, — ответила Мари. — Спустимся и подберемся как можно ближе, а там будет видно…

Медленно, не спеша они заскользили по крутому склону холма. Им приходилось все время быть начеку, чтобы не задеть камни, которые могли с грохотом покатиться вниз. Время от времени они вынуждены были пробираться ползком, помогая себе локтями и коленями, чтобы пролезть меж корнями деревьев, выступающими из земли и образующими нечто вроде небольших арок. При спуске риск, что их заметят снизу, сделался особенно велик. Они добрались до густых зарослей, образующих нечто вроде живой изгороди у подножья холма. Она укрывала их от любых взглядов. Несмотря на колючки, которыми был сплошь усеян кустарник, обвивающие его со всех сторон лианы с острыми шипами и разросшиеся вокруг кактусы, им удалось настолько углубиться в это созданное природой укрытие, что они уже могли не опасаться, что их увидят.

Залаяли собаки. Они находились прямо посредине селения, на довольно просторной площадке, где земля казалась утрамбованной — по всей видимости, в этом месте часто собиралась топтавшая ее босыми ногами толпа, — именно здесь сидели три пса и выли на луну, обращая к ней какие-то понятные только им одним, мрачные молитвы. Вытянув шеи, они, казалось, всем существом взывали к едва различимому божеству…

Снова Мари вцепилась в плечо спутника и сжала его так крепко, что тот повернул к ней лицо, на котором читалось недоумение. Она сочла необходимым едва слышно пояснить:

— Боюсь, как бы эти собаки нас не учуяли…

— Не думаю, — тоже шепотом заметил он. — Поглядите! Ведь никто даже внимания не обратил на их тявканье…

Неожиданно из зарослей, неподалеку от тех, где укрылась со своим спутником Мари, показался десяток мужчин. Все они были голые, но не красные, как остальные, кожа их в ярком пламени костров блестела, словно натертая маслом.

— Они возвращаются с морских омовений, — пояснил Жильбер.

Дикари пересекли площадку и разошлись в разные стороны, каждый направился к своей хижине. Но исчезли из виду они ненадолго. Вскоре снова показались из своих жилищ. Кожа была уже сухой, но по-прежнему белой или, вернее, какого-то оливкового цвета, которому отблески огня придавали розоватый оттенок. Один за другим они усаживались на небольшой порожек, что имелся перед входом во все хижины. Вскоре к каждому из них подошло по женщине. Они были голыми, с уродливо отвисшими животами, будто все поголовно на сносях.