Чтение онлайн

Арсений сдергивает с меня джинсы до самых щиколоток. Я жмурюсь, пока он включает свою шайтан машину.

Он смазывает кожу чем – то прохладным. Наверное, поэтому, когда он начинает бить рисунок, я почти ничего не чувствую, лишь легкое покалываниЕ в области поясницы.

— Почти не больно.

— Думаешь, меня это волнует?

— Ну, если бы не волновало, ты бы не мазал обезболивающим. И вообще, ты не такой плохой, каким хочешь показаться.

— Ты просто пытаешься найти во мне хорошее, потому что тогда вина за удовольствие не будет такой сильной.

— Тебе обязательно говорить мне гадости?

— Просто хочу, чтобы ты помнила, что какой бы охуенный секс у нас не был, ты все равно для меня ничего не значишь. И, если предашь, я без сожалений убью твою сестру, а тебя отдам в настоящий притон, где тебя точно научат, что рот ты свой должна открывать только когда тебе туда член суют.

Я сглатываю, зажимаю рот рукой, когда иголка долбит в особо чувствительном месте. И молчу, молчу, потому что верю. Арсений сделает так, как говорит. И все его добродушие я выдумала сама, чтобы переносить весь этот кошмар было не так ужасно. Может и не кошмар это. Пока что.

Когда он вырубает свою машинку, я вздыхаю от облегчения. Все закончилось. Мой вставать.

Хочу уже подняться, как вдруг тяжелая рука давит на спину выше поврежденного места.

— Тебе надо лежать. Как минимум, полчаса, — наклоняется он к моему уху. — И я знаю как провести это время с пользой.

Мне нужно просто лежать, не двигаться, не отвечать на его действия, но тело только что пронзенное болью отвечает на похоть Арсения слишком яркой вспышкой.

Он отводит трусики в сторону, скользнув пальцами по уже мокрым складкам.

— Ты просто клад, — усмехается он и вдруг обдает горячим дыханием промежность. Я дергаюсь от неожиданности, но он шлепает меня по заднице, обхватывая ее и фиксируя меня в одном положении.

— Я сказал. Лежать неподвижно.

Сдавливаю ягодицы пальцами.

Тонкая кожа. Точно останутся следы. Как от краски для тату, только от моих рук. Отпечатки. Метка. Пожизненный знак того, кому эта дерзкая девчонка на самом деле принадлежит. И будет она трахаться с Воронцовым, может быть, даже будет с ним кончать, но будет помнить меня. Как брал ее сзади, спереди, сбоку, толкал член в рот и рвал задницу. Мне мало убить Воронцова, мне нужны его страдания. А он будет страдать, когда поймет, что любовь всей его жизни пользовали во все дырки.

Шлепаю по заднице до вскрика. Еще. Еще. Тут же поглаживаю покрасневший след. Сажусь между ног, дую на влажные лепестки.

Лика дергается, но я сильнее фиксирую ее ноги, запрокидывая одну в сторону.

— Я же сказал, не дергаться.

Сочная манденка, словно сахарный, яркий апельсин, истекающий соком. Я вжимаюсь в него губами, собирая капли, облизывая их языком.

Лика скулит, стараясь не выдавать того, как ей это нравится. Как ей нравится секс, секс со мной! Я закрываю глаза, погружаясь в сладкий рай терпкого запаха и сладко-соленого вкуса. Пью ее, вылизываю, цепляю клитор кончиком языка. По кругу. Из стороны в сторону.

Лика мечется, стонет уже в голос, пытается вырваться, но я крепко держу ее ноги, вылизываю досуха, пока новая порция смазки не выделяется и не стекает мне прямо в рот. И вот оно, все пульсирует на моем языке, а тело в руках дрожит на грани землетрясения.

Я тут же поднимаюсь, вдавливаю головку члена меж широко расставленных ног. Сочная, горячая пещерка втягивает меня в свою полночь, сдавливая и словно пытаясь вытолкнуть.

Ну, уж нет! Давлю бедрами, заставляя вобрать всю длину каменного, ноющего ствола.

Я планировал долгий трах. Череду сменяющих темп фрикций, но влагалище сжало меня как плотоядное растение. Я просто падаю вперед, упираясь кулаками в кушетку, пока меня словно высасывает ее мокрое, обжигающее нутро. Всего несколько сочных движений, и меня кроет, заставляя забыться в неподдающемся объяснении экстазе.

Я кончаю и кончаю, не могу остановиться, пока Лика орет, воет как раненая волчица, продолжая пульсацией сдавливать мой член.

— Сука, –еле вытягиваю член, смотря, как несколько капель семени стекают с члена, а остальное из розовой щели.

Она еще долго лежит после сеанса тату, а может, отдыхает после секса. Я сам вытираю ее, пол, себя. Потом заканчиваю рисунок бабочки и помогаю Лике подняться.

— Есть хочешь?

— Хочу.

— Пробовала Мак?

— Мак? Это фастфуд, который рекламируют? Никогда. Город от нас далеко, а к нам не привозили.

— Понятно. Поехали.

— Я думала, нам нельзя светиться.

— В машине можно поесть.

Я делаю ей специальную повязку на поясницу, залепляю пластырем. Потом везу в "Мак", беру всего понемногу, чтобы она попробовала.

Она хмурится, рассматривая изобилие еды на столике между нами. Странно, насколько два человека могут оказаться похожи… Почти идентично, не считая несущественных деталей. Например, волосы… У Милы они были ярко-светлые, а у Лики русые. Но это решается краской. Еще, пожалуй, цвет кожи. Мила всегда была бледной, а Лика чуть загорелая, явно любящая проводить время вне своего дома.

И почему мне раньше в голову не пришло проверить? По возрасту они ровесницы. Милу Воронцов забрал, когда той было всего шестнадцать. А для матери Лики дети всегда были обузой. Могла ли она одну продать?

Судя по всему, могла. Но как это проверить? Да и нужно ли это…

Лика берет на пробу картошку фри, подносит к носу, а потом обхватывает губами. Пожалуй, можно понять Воронцова, который помешался на Миле. Эти губы, глаза, тонкие пальчики, не говоря уже…

— О боже, как вкусно… — восклицает Лика, выдергивая меня из своих мыслей. – Эта еда может определенно вызвать зависимость.

Я помню Милу. Я видел ее ребенком совсем. Шебутная и какая-то потерянная, словно в своих сказочных фантазиях про единорогов и драконов. Лика более приземленная, живая, настоящая. До такой не боишься дотронуться, такую не боишься вертеть на своем хую.

— Ой, блин, я все съела. Ты поэтому так смотришь?

— Не поэтому, — забираю весь мусор и передаю Вове. Он идет выкидывать, а Лика вытирает рот и руки салфетками. — Как спина?

— Нормально. Я получила отличный заряд обезболивающего, — кротко смотрит на меня, а я усмехаюсь, резко тяну Лику к себе…

— Зачем? Постой, не надо, — пытается увернуться, но я зажимаю ее лицо пальцами, сдавливая щеки.

— Привыкай подчиняться, Лика. Запомни, это мир мужчин. Здесь женщина лишь расходный материал, мясо, с которым можно делать все, что хочешь. А будешь послушной, ласковой, правильно находить слабые места у мужиков, все они лягут у твоих ног. Понимаешь? Сила женщины в умении скрыть свой ум до поры до времени, чтобы потом нанести решающий удар.