Чтение онлайн

— Не возьмешься?

— Везти ее в город, всем показывать. Лучше, если она останется тут в изоляции. С тобой. Совместишь приятное с полезным.

Они переглядываются, словно читают мысли друг друга. А я, получается, должна буду не просто внедриться, а стать кем-то другим.

— Ты, как обычно, прав. Выпьем?

— Давай. Надя, пойдешь?

— Я лучше тут подожду, — говорит эта простая девушка и садится со мной на диван, вынуждая чуть подвинуться.

— Умеешь играть? Я второй джойстик достану.

Она пожимает плечами, но кивает, и следующие минут пять мы играем молча. Она осторожничает, поэтому проигрывает постоянно.

— Ты слышала?

— Да не глухая. Я Лика.

— А я Надя.

— Ты тут добровольно? – вдруг спрашивает она. А я задумываюсь. Впервые за последние несколько лет я не боюсь ходить в туалет. Впервые меня никто не бьет, не орет, а Арсений… Его просто нужно слушаться… Так что, пожалуй, что мне даже тут нравится.

— У меня сестра болеет. Он уже оплатил лечение. Жизнь моей сестры дороже моего тела и чести. А замуж я все равно не собираюсь. А ты что тут делаешь?

— Ну… Хочу от родителей съехать и закончить спокойно медицинский.

— О, будешь таких, как моя сестра, спасать. Хочешь как-нибудь созвониться? У меня, правда, телефона пока нет.

— А я запишу тебе свой и, как появится, ты позвони.

— Ладно, — беру бумажку и сую в карман.

Вскоре Соколовский с Надей нас покидают, а Арсений садится рядом, но джойстик не берет, словно тот проклятый. Я все жду, что он что-нибудь скажет, съязвит, может быть, наорет за мое поведение, а он молчит. И это только накаляет воздух. И я молчу, словно, если не двигаться, то он меня не тронет. Но в ушах стоит звон от слов Соколовского о том, что я должна буду играть умершую жену Милу, а значит, моя девственность ни к чему.

— Ну, что, Лика, пойдем, будем легенду твою готовить.

— А мне прошлый план больше понравился, кстати.

– А тебя никто не спрашивает, кстати. Пойдем, пойдем, — отбирает он из рук джойстик и дергает меня наверх, пихает в сторону лестницы.

У меня такое ощущение, что меня наебали. Я брал послушную девочку с разрушенной психикой, которая ради сестры и освобождения из того ада будет делать все, что мне нужно. А получил дерзкую сучку, которую требуется приручить, прежде чем пускать в ход. И она явно не тянет на скромную, послушную Милу, которую требуется сыграть.

— И как я должна буду сыграть другого человека? Привычки, воспоминания, походка в конце концов, интеллект, — держится она в стороне. Я рассматриваю ее волосы, ее лицо. В доме Петра она показалась мне запуганной, хотя и весьма привлекательной. Сейчас, когда смотрит прямо в глаза, ее хочется приручить еще больше. Подчинить себе, чтобы этот ее дерзкий взгляд поменяется на восхищенный. И она будет и дальше мне перечить, но никогда не сможет не подчиниться.

— Легко. Разыграем потерю памяти. Ты была в плену несколько лет. Тебя пытали, может быть даже, насиловали, — снимаю футболку, ремень с брюк. – Ну чего стоишь, раздевайся.

— А может огурец? — вдруг предлагает она. — Я слышала их используют. Небольшой такой, чтобы… Типа корнишончика.

В пару шагов преодолеваю расстояние между нами, просто хватаю Лику за волосы. Она тут же вцепляется ногтями мне в руку, царапает короткими ногтями.

— Прекрати, я поняла, поняла. Никаких огурцов, — кричит она.

Я кидаю ее на кровать. Ее сопротивление даже забавляет. Ведь знает, что ничего не сможет сделать, но все равно пытается нанести хоть какой – то урон. И ведь совершенно не выглядит испуганной, скорее злой и напряженной.

Наконец, избавляю ее от всей одежды, чувствуя жжение на лице и плечах.

Надоело, так что просто оставляю ее лежать обнаженной, а сам шагаю к телефону и делаю вид, что набираю номер онко-центра.

— Андрей Сергеевич, тут такое дело....

Лика буквально вырывает у меня телефон, бросая его в сторону. Я поворачиваюсь, удивленно поднимаю брови.

— Что ты делаешь?

— Это ты что делаешь, лживая тварь! Мне проще убить тебя, чем заставить подчиняться. Нахуй ты мне такая дерзкая нужна? Думаешь я тебя поиграться взял? Повеселиться?

— Нет, конечно нет. Я не думала… Я просто… Я сделаю как вы хотите.

— Тогда легла, раздвинула ноги.

Она тут же забирается на кровать, раскрывает ноги в разные стороны, позволяя мне увидеть то, что мельком видел в туалете. Влажная, розовая писечка, окруженная светлой порослью волос. В паху тут же полыхнуло жаром, на висках выступает пот. Сама девчонка кусает губы, отворачивает голову, пока я подхожу все ближе, ощущая приятный женский запах, чистый и нежный. Он как тиски сжимает горло, вызывая обильное слюноотделение. Я подхожу все ближе, сдавливаю член у основания, прижимая головку к раскрытым губкам.

Лика сжимается, на автомате пытается свести ноги, но я сдавливаю их руками. Головкой раскатываю влагу, а потом толкаюсь сразу и до преграды. Боль скручивает, словно кипятком член облили, насколько там тесно и горячо.

Лика сжимается всем телом, но я веду руками вдоль стройного тела, накрываю сочную грудь и одним толчком прорываю девственность.

Ни одного писка в ответ, лишь закушенная до крови куба и слезы по щекам. Слизываю их. Вкусная девочка. И внутри приятно все стягивает. Поворачиваю к себе хмурое лицо и целую сладкие губы, чувствуя металлический привкус крови.

Начинаю двигаться медленно, но желание берет свое и вот я уже вбиваю член, пока девчонка скулит в кулак, дергаясь на каждый сильный толчок.

Внутри нее слишком узко и яйца полыхают огнем не позволяя держаться слишком долго. Вытаскиваю член и кончаю ей на живот. Смотрю как она поворачивается на бок, сжимаясь в позу эмбриона.

Отворачиваюсь и иду в ванную, где долго плещусь в ванной. Пусть ноет. Сама виновата. Не бесила бы меня так, может и дал бы еще походить целкой. Она мне нужна. Как только я увидел ее у Пети, понял, что она вылитая жена Воронцова, пусть и почившая. И даже если не получится разыграть нужную карту, он все равно захочет себе такую же как Мила.

Мила сестра моего умершего давно друга. Ее выкрал Воронцов и забрал себе, убив при этом отца. Она простила Воронцова и стала его женой, но вскоре не выдержала, сбежала и попала в аварию. Это было несколько лет назад. И если раньше с Воронцовым можно было вести диалог, то после потери жены он сорвался. Стал заниматься продажей шлюх и оружия на восток, совершенно не ценя человеческую жизнь.

Когда он выкрал жену моего хорошего приятеля, я сам вызвался ему помочь, вместе с сыном, который жил всегда со мной. Но люди Воронцова убили его. Убили единственного человека, ради которого я жил...