Марионетка для бандита
Шрифт:
Я понимаю, что захоти он, ничего бы его не остановило. Ему нравится играть, пугать меня, нравится, что мне ему нечего предъявить, а мама не верит.
Мама мне не верит.
— Ты меня услышала, — проходит она в свою комнату и там закрывается.
Ухожу к сестре и долго смотрю как она спит, потом иду в ванную, чтобы почистить зубы и лечь спать. Как только заканчиваю водные процедуры, дергаю ручку ванной, как в нее буквально вваливается гость отца, занимая все пространство небольшого помещения.
— Вы в курсе, что сначала нужно выпускать людей, а потом заходить самому. Пропустите.
— Хватит нести чушь, — вдруг берется он за ремень. – Петя конечно не подарит твою целку, но рот в моем полном распоряжении. На колени…
Глава 2.
— Что? — уши краснеют. Даже Петр не говорил никогда так прямо. – Вы что – то спутали. Пустите меня! Мама!
Хочу пройти, но огромный мужик просто толкает меня назад, отчего я больно бьюсь копчиком о раковину. Стону от боли… Обида и безнадежность накрывают, и я просто закрываю руками лицо, содрогаясь от рыданий.
— Что ты из себя недотрогу строишь. – хватает он меня за волосы, дергает на пол, вываливая огромный член прямо мне в лицо. — Петр сказал, что ты всегда готова. Ну давай, открывай рот!
— Нет! Нет! Он врет, он все врет! Я никогда! — кричу в его бесчувственное лицо, пока слезы текут по щекам. – Он пристает ко мне, а мама не верит.
— Ну что ты мне тут заливаешь, детка. Захоти ты уйти, ты бы ушла. Тебе сколько, лет двадцать?
— Да не могу я уйти! У меня сестра болеет! Если я ее оставлю, она умрет! Никто не будет о ней заботиться. Она думает только о муже, а врачам насрать… И денег на лечение у нас больше нет… Еще вы тут…
Мужик морозится, словно я говорю какую — то ересь, но волосы отпускает. Облегчение растекается приятными мурашками, и я оседаю на пол, но тут же обнимаю себя руками.
— Просто уйдите… Пожалуйста…
Краем глаза замечаю, как мужик огромный запихивает свой отросток себе в штаны, застегивает ширинку.
Потом вдруг наклоняется, берет меня за подбородок и долго, долго рассматривает мое лицо.
— Да отпустите вы меня!
— Не дергайся. Дай посмотреть, — он вдруг резко дергает мою пижаму, рвет ее на две части.
Меня словно окунают в стыд, как ледяную воду. Горло сводит от страха и ужаса… Что он делает! Он же остановился!
— Прекратите! Перестаньте!
— Титьки зачетные, — он дергает сосок, и я срываюсь, бью его по щеке, но он только хмыкает, разворачивает меня спиной, дергает штаны.
Я реву в голос, не веря в то, что мама меня не слышит. Что даже Петр не придет мне на помощь...Он хоть и больной ублюдок, но обещал, что меня никто кроме него не тронет… А теперь что? Он просто отдал меня другому?
— Задница тоже отличная. В жопу тоже тебя не трахал?
— Нет, — от слез уже задыхаюсь, страшно дико, и я просто умоляю. – Не делайте мне больно, пожалуйста… Оставьте меня в покое…
Он вдруг отступает, и просто выходит из ванной, оставляя меня трястись от страха и теряться в непонимании. Что он хотел? Зачем раздел меня?
Тихо, тихо, дыши… Он ушел, ты свободна… В очередной раз повезло… Хотя непонятно насколько моего везения хватит и как скооро я стану подстилкой Петра или одного из его собутыльников, которым он вечно должен.
Нужно уйти… Уйти прямо сейчас…Я больше не могу так жить. Я больше не хочу так жить!
Выбегаю из ванной, практически голая, сразу в спальню, где беру свой рюкзак и начинаю собирать вещи. Их совсем немного. Я просто пихаю все, не глядя. Телефон, зарядка, скопленные с покупки продуктов деньги…
— Лика… Ты куда? — хрипит сестра, а я застываю у двери… К щекам приливает жар, ноги и руки немеют. Я должна уйти… Я больше не смогу этого выносить… Но сестре еще хуже. А я сохраню честь, возможно, но буду всю жизнь винить себя за ее смерть…
— Никуда. Никуда, сестренка, — бросаю рюкзак, утыкаюсь лбом в дверь. – Никуда…
В этот момент открывается дверь и на пороге появляется мама…
— Петя отключился.
— И что мне с этого.
— Гостя нашего проводи.
— Я не пойду к нему. Он пытался меня…
— Ты чего думаешь, у тебя там медом намазано, что все тебя поиметь пытаются.
— Я говорю правду!
— Живо пошла! — хватает она меня за воротник и пихает в прихожую. – И улыбайся хоть иногда.
— Был бы повод.
— Закрой рот.
Тошнота подступает к горлу, пока иду в прихожую, где мужик надевает на себя кожанку, осматривая наш убогий дом, когда — то бывший очень красивым. Но некогда светлые обои пожелтели, краска облупилась, а пол давно пора перестелить.
— Чем болеет твоя сестра? – вдруг спрашивает гость, который надевает куртку и меховую шапку.
— Рак. Лейкемия, — говорю тихо, стараясь не смотреть на него. Поскорее бы он ушел…
— И на что ты готова, чтобы ее вылечить?
— Жить в этом аду? – усмехаюсь зло.
— Я тут проездом. Живу в другом городе. Сюда больше возвращаться не планирую.
— И зачем мне эта информация?
— Рот закрой и дослушай, когда я говорю. Могу забрать вас с собой. Сестру в раковый центр, где ее будут лечить лучшие врачи, без финансовых лимитов, а тебя на работу.
— Она согласна! — выбегает мама, а Арсений вдруг рычит на нее.
— Скройся.
Она лебезит, отходит, но судя по шагам недалеко.
Нужно сразу отказаться… Ничего хорошего это предложение не сулит. А он словно сам дьявол, практически подает мне договор и ручку с моей же кровью.
— Что за работа?
— Делать все, что я скажу.
— Все?
— Все. Предложение действует ровно до момента, пока тачка прогреется и я отсюда уеду.
— А кто будет с Томой? Мама явно не собирается.
— Дочку будут лечить лучшие врачи, ты слышишь меня или реально такая тупая.
— Я не тупая!
— Тогда думай! Такого шанса у тебя не будет. Когда надоешь, оплачу образование и квартиру для вас с сестрой.
Образование? Я уже и забыла, что когда – то мечтала стать учителем, стюардессой, продавцов, водителем, кем угодно, но только не проституткой.