Чтение онлайн

— Вы Влада? — обратился он ко мне, внимательно разглядывая меня. — Меня зовут Федор, я водитель Михаила Игнатьевича. Мне велено отвезти Вас домой.

У меня челюсть отвисла. Личный водитель? Серьезно?! Кто он на хрен такой? Не может же быть у простого человека столько денег? Тогда почему я хожу и ходила в обычную школу? Почему он не мог помочь маме, чтобы она не вкалывала на двух работах? Да, он высылал деньги мне на содержание, но имея столько, неужели ему жалко было присылать чуть побольше, чтобы маме не пришлось столько вкалывать?

Я поражалась такой бесчеловечности, идя вслед за водителем. Сев на заднее сиденье черного ауди, я со всей дури хлопнула дверью. Мужчина промолчал, хотя уверена, что зубами он заскрипел. Ехали мы намного быстрее, чем с Сандрой утром. В итоге дорога заняла всего сорок минут. Зайдя в дом, я порадовалась тишине. Значит, никто еще не приехал с занятий. Но оказалось, что я еще та дура.

— А ты почему дома? — изумилась экономка, столкнувшись со мной в холле. Она явно собиралась уходить. — Разве ты не должна быть на празднике в доме родителей Марины?

Я изумленно покачала головой. Вот те на! Прикольно.

— Меня отпустили на выходной, — смутилась Людмила Ивановна, поняв всю неловкость ситуации. — В холодильнике полно еды. Справишься?

— Ну конечно! — улыбнулась я, очнувшись от мыслей. — Вы забыли, что я не во дворце родилась? Отдыхайте со спокойной совестью. Никто за полдня не умрет от голода без Вас.

Она улыбнулась и, попрощавшись, быстро вышла из дома. Я поднялась к себе. Впервые за все время нахождения здесь, я осталась дома одна. Если честно, было страшновато. Охраны никакой, дом стоит в глуши, до цивилизации далеко, так еще и пса, хотя бы захудалого, на цепи не имелось. И вновь я поразилась этому факту. Почему в доме нет ни одного питомца? Птиц во дворе я не считала за таковых. Переодевшись, я поставила чайник и разогревать лазанью в микроволновку. Вообще тут все как-то странно. Я не слышала ни от кого в этом доме о наличие друзей, словно их нет, только родственники, близкие иль дальние. Почему? Ну да, семьи у них большие, все поддерживают связь, но друзья-то это другое. Они у всех есть. Они вообще словно сторонятся окружающего мира, даже дом выстроили себе далеко от города и даже поселка. Или они такие снобы? Но это север, здесь полно богачей, наживших свое состояние на добыче полезных ископаемых. Почему не держаться своих так сказать, но общаться и с другими нуворишами? Странно как-то и глупо. Почему они словно скрывают свое богатство? Зачем эти скромные машины, на которых выезжают в город, но так катаются на крутых тачках? К чему эта конспирация и секретность? Даже маленькая Венера каждое свое слово и движение контролирует, это прям особенно бросается в глаза, учитывая возраст, словно боится, что ее уличат в чем-то.

Это было не просто странно. Из-за многих непоняток и неизвестности, меня все это пугало, раздражало и заставляло постоянно быть на чеку.

Я была дома одна до позднего вечера. Два раза перекусив, я побродила по дому, хотела зайти в кабинет, пошариться там, вдруг что интересное найду? Но он оказался закрыт, как и почти все комнаты, за исключением двух гостевых. В итоге, плюнув на все, я проторчала в инстаграме несколько часов, переписывалась со своими знакомыми и подписчиками, написала подругам, но те проигнорили меня в который раз. Киря трубку не брал, из чего я сделала вывод, что он удрал на улицу гулять с пацанами. Устав от пустого трепа и лайков, я посмотрела телевизор. Сама не заметила, как вырубилась.

Проснулась я, когда уже было темно. Пригладив волосы, я вышла из комнаты и прислушалась. Из спальни отца доносились голоса. Я взяла бланк для подписи и направилась туда. Не доходя и двух шагов, я остановилась как вкопанная.

— Но так нельзя, Миша! — донесся из-за двери голос Марины. — Ты хоть понимаешь, чему ее подвергаешь? Ты должен рассказать все Владе сейчас, пока не стало поздно.

— Я все понимаю, — словно в сотый раз проговорил голос отца. — Но я не могу иначе. Если она узнает все сейчас, то замкнется в себе, отгородится от всего, и тогда она еще долго не войдет в силу.

— Ну и пусть. — Не сдавалась мачеха. — Ты только подумай, что с ней станет, когда внезапно произойдут ее проявления? А она среди сотен учеников, детей, людей! Ты понимаешь? Она сойдет с ума! Люди это увидят, кто-нибудь пострадает, и ей, ей, а не тебе придется за все отвечать. Ну почему ты не отдал ее туда, где полно наших?

— Потому что они не смогут скрываться, кто-нибудь проболтается. И… — он помолчал. — Ты знаешь, они никогда не примут ее! Станут издеваться, портить ей существование. Это дети, Мариш, им нельзя внушить, что хорошо, а что плохо. Они делают выводы сами.

— Я не соглашусь с тобой! Но все-таки, в этой школе не безопасно, ты же знаешь!

— Я все предусмотрел. Там все же есть кое-кто, правда не таких высоких рангов, но все же, — голос отца то затихал, то становился громче, возможно он по комнате ходил. — за ней приглядят.

Дальше слушать было опасно, хоть и очень хотелось. Я услышала шаги и голос Сандры на лестнице, разговаривавшей с кем-то на родном языке. Я быстро постучала в дверь комнаты, держа дрожащими пальцами листок. Дверь открыла Марина. На ее лице промелькнула день изумления, но она справилась с собой. Прежде я никогда не стучалась в их дверь, разве что когда у меня забрали телефон.

— Можно мне видеть отца? — последнее слова далось мне с превеликим трудом. — Он с Вами? Просто я нигде его найти не могу.

— Да я тут, — он появился из-за спины жены без галстука и пиджака. — Что случилось?

— Вот, — протянула я ему бланк. — Подпиши.

Я уставилась на свои босые ноги. Никак не могла привыкнуть ходить по дому в обуви.

— Что это? — голос его казался ошарашенным.

— Предметы, которые я выбрала для изучения. — просто ответила я.

— Я вижу. Но разве это твой профиль? Как ты сдашь литературу, если полностью убрала историю?

— Ну один урок-то я оставила. — пожала я плечами. — И я не собираюсь сдавать литературу.

— Не понял. — его голос стал жестким. — А как ты поступишь на журфак?

Я подняла глаза к потолку. Мне было забавно и весело. Хоть в чем-то я его обскакала.

— Я не собираюсь туда даже документы подавать! — я поглядела на него в упор. — Так ты подпишешь? Мне сказали завтра вернуть. К тому же там без подписи учебники не выдают.

— Ты издеваешься на до мной?! — он начал свирепеть. — А зачем я тогда репетиторов нанял?

Я пожала плечами, глядя в пространство мимо него.

— Ты собираешься подписывать? — мой голос ничего не выражал, кроме вопроса.

Он глядел на меня очень внимательно и сурово, я чувствовала его взгляд.

— Твоя мама хотела, чтобы ты стала журналисткой, хвалилась твоими победами даже мне, несмотря на всю свою ненависть. Зачем ты бросаешь мечту? — он решил ударить меня в больное место.

— Это никогда не было моей мечтой, — так же спокойно произнесла я. — О чем бы там не мечтала моя мама, это уже не имеет значения. Если ты забыл, она мертва.

Он даже опешил, я видела, как расширились его глаза от удивления. Он сходил в комнату за ручкой, поставил подпись и подал мне листок.

— Смотри не пожалей об этом потом, это твое будущее. — сказал он напоследок.

— Вот именно, — кивнула я, торжествуя победу, — мое.

В школу я ходила без прежнего страха. Утром увозила меня Сандра, а после занятий забирал меня водитель. Я обзавелась знакомыми. Во время окон, когда у нас не было занятий, мы с одноклассниками сидели в коридоре на скамейках или в библиотеке и болтали о том, да о сем. Мне рассказывали сплетни внутри школы и за ней, о городе и его известных жителях, удивлялись, когда я делилась воспоминания о прошлой жизни в другом городе и тому, что мне так далеко добираться до сюда.