Чтение онлайн

«Ты много думаешь о нем, — пропел внутренний голос. — А ведь он убийца! Он ужасно относится к тебе, оскорбил, унизил, обходится с тобой, как с дворовой шлюхой!»

Я закрыла уши руками и сжала голову, что есть сил. Я не хотела больше думать, не желала смотреть действительности в глаза. Вскочив, я решила сходить в душ и наконец-то снять это дурацкое измятое платье.

Освежившись и переодевшись, я спустилась вниз. В доме было так тихо, что слышно было как в холле тикают часы. Была половина первого. Людмила Ивановна наводила уборку в гостиной.

— Здравствуйте, — проговорила я, увидев женщину. — А где все?

— Здравствуй, Влада, — скорбно проговорила экономка. — Твой отец заезжал на пол часика по делам рано утром, а остальные еще не возвращались. Он поведал мне о невероятном горе, постигшем бедную Мариночку. Это немыслимо, ведь ее брат еще такой молодой!

Женщина достала батистовый платочек из кармана передника и смачно высморкалась.

— Что же это я! — всплеснула она руками. — Ты, верно, очень голодна? Пойдем, я накормлю тебя.

— А Эрнест? — злясь на себя за несдержанность, спросила я, усаживаясь за кухонный стол. — Он вчера меня привез ночью.

Кухарка подогревала тосты и разливала чай по чашкам.

— Я не видела его. Когда пришла на работу утром, в доме была только ты. — пояснила она. — Хотя машина его у гаража стоит, видимо он так оставил ее с ночи.

Мне стало не по себе. Что это, если не бегство? Или он вернулся туда ко всем с дядькой? Странно.

— А когда мой отец заезжал? — задумчиво спросила я. — Может он с ним уехал?

Женщина покачала головой, выкладывая с противня на тарелку свежие булочки.

— Исключено. Я провожала твоего отца до машины, он один уехал. А приезжал он, — нахмурилась женщина, вспоминая, — семи еще не было. Я в шесть тут была, только плиту включила.

Я молча съела свой завтрак, напряженно размышляя.

«Ну зачем тебе это все? — вклинился в поток мыслей внутренний голос. — Ты о брате думай, да как вернуться к нему поскорей. Разве тебе не все равно? Кто они тебе такие? Родственники?! Ты их знаешь меньше недели, а твой отец вообще…лучше помолчу, кто он такой!»

И он прав, этот чертов голос. Почему я должна в этом во всем копаться?

«А как же Константин? — пропел другой голос. — Он столько раз был рядом, когда ты нуждалась. Неужели это для тебя ничего не значит?»

Значит, конечно, значит.

Весь день я была одна, никто так и не приехал. Я гуляла во дворе, заглядывала в пристройки, что были не на замке, сидела в беседке, нарезала круги повсюду, единственное, я обходила стороной ягодник и площадку за ним. После ужина я решила обойти весь дом, все сфоткать и выложить на странице, отослать родным. Я корчила рожицы, делая селфи с различными предметами, стоящими на кухне, в гостиной, холле. Поднявшись на второй этаж, я сделала несколько фотографий и тут внезапно поняла, что стою перед дверью и зачарованно гляжу на нее. Не отдавая себе отчета, что делаю, я повернула ручку, дверь подалась, я переступила порог. Комната была побольше той, что я занимала. Напротив двери было окно во всю стену до пола, слегка прикрытое воздушным тюлем. У стены стояла низкая кровать для одного, напротив встроенный в стену шкаф. У двери висела плазма. На полу кусок разноцветной дорожки. Это все, что было в комнате. Ни тебе полок с книгами, ни этажерок с фотографиями, ничего. А ведь я ничего не знала о нем. На празднике не было его близких родственников. Может, они далеко? Но почему нет ничего о них, даже жалкой рамки с фото родителей? Ну, может, конечно, он просто не сентиментален, что скорее всего, или держит все в телефоне, как я? Потоптавшись на пороге, я быстренько все оглядела глазами и увидела футболку, брошенную на постели. Не соображая, что делаю, я сделала несколько шагов к кровати, взяла оставленную вещь в руки. Казалось, ткань была еще теплой. Оглянувшись через плечо воровато, словно преступница, я поднесла вещь к лицу. От запаха у меня закружилась голова. Я словно стояла, прижатая к нему, и ощущала его тело, жар, запах, такой удивительно мужской, ни с чем не сравнимый. А через мгновение я швырнула вещь на место, чувствуя себя гадко, мерзко. Влада, ты совсем рехнулась? Это когда ты в придурочную превратиться успела?

Я боялась, что он застанет меня за таким позорным делом, как обычно это происходило, но нет, никто не ворвался в комнату, мне удалось скрыться незамеченной. Уже ложась спать, я позвонила брату, узнать, как у него дела.

— Ты бы хоть иногда вспоминала о разнице, — сонным голосом ответил мне он. — Позвони лучше завтра. Я спать очень сильно хочу! — попросил он.

— И так ты по мне скучаешь? — усмехнулась я беззлобно. — Ладно, сурок, дрыхни дальше. Споки ноки.

Он попрощался и отсоединился. Я долго лежала без сна, пытаясь понять, что меня мучает весь день. Но ответ мелькал в мозгу, подразнивая, и вновь куда-то исчезал. Я чувствовала, что это очень важно, но никак не могла разобраться в этом. Словно давно забытый сон во сне, это пугало меня, присутствуя невидимо где-то на краю подсознания, раззадоривало меня, но никак не давалось.

В воскресенье, спустя неделю после происшедшего горя, были похороны брата Марины. Она сама и дети вернулись в понедельник, подавленные и опухшие от слез. Всю неделю Игорь не показывался из комнаты, даже еду ему туда носили, Венера терлась на кухне, прекратив игру на рояле, не смеясь и не клянча у взрослых внимания. Сама Марина и мой отец пропадали на работе. Я их почти не видела, только слышала по ночам, когда они поднимались по лестнице.

На похороны меня ясное дело не позвали. Я им не родственник, да и не того круга. Я была рада, что мне не придется снова через все это проходить. Весь день я провела за телевизором, дважды спускаясь перекусить и поглядеть через огромные окна в гостиной на проливной дождь. Конец лета. Еще немного и придет осень, а с ней и холод, а еще хуже школа. Мне нужно было выбраться отсюда, пока не начался учебный год. Но как это сделать? Сбежать? И что тогда? Он приедет, забьет до полусмерти и снова привезет сюда. Нужно как-то уговорить его, чтобы он сам захотел этого. Но как это сделать, когда его вечно дома нет? Эрнеста тоже не было видно. Экономка подтвердила, что в его комнате давно никто не ночевал. Значит, он уехал? Я была рада, очень рада. Мне больше не придется бояться, смущаться, терять дар речи. Только почему я по ночам не могла долго уснуть, ворочаясь с боку на бок, чувствуя то жар, то холод?

В среду через два дня после похорон Марина попросила меня сразу после завтрака, она была дома в кои-то веки, зайти к ней для разговора. Если честно, я немного струхнула. Что могло понадобиться женщине, убитой горем, от меня, тихой и незаметной девочки?

Идя в кабинет отца, экономка сказала, что его жена там, я перебирала в голове все то, что сделала в последнее время. Вроде ничего предосудительного я не натворила. Тогда зачем я понадобилась мачехе? Остановившись у двери, я постучала и бесшумно вошла. Замерев на пороге, я вдруг вспомнила, как вот также тряслась, входя в кабинет директора. Седьмой класс. Я дурачилась с мальчишками, подбрасывая учебники к потолку. Один из них взлетел слишком высоко и угодил в плафон. Послышался звон, и посыпались осколки. Я отбежала в сторону, закрывая голову руками, и налетела на математичку. Она сказала, чтобы я шла к директору, убежав стучать вперед меня. Я так же стояла на пороге, боясь гневного взгляда из-под очков толстой директрисы. Она всегда так смотрела, неважно, что ты сделал, словно хотела сожрать тебя вместе с говном, не поморщившись.

— Проходи, — вырвал меня из воспоминаний мягкий и печальный голос Марины. — Садись сюда.

Она указала на стул у стола напротив нее. Она сидела за какими-то бумагами, перебирая их, что-то чиркала там красивой ручкой с позолотой. Я повиновалась, стараясь не глядеть на ее бледное лицо с темными кругами под глазами. Мне было бы ее жаль, если не тот факт, что она увела моего отца у мамы, разбив семью и лишив меня полноценного детства.

— Через две недели в школу, как ты помнишь, — начала она, шелестя бумагами. — Тебе надо многое купить….
– она помолчала, явно читая что-то. — Завтра поедем в город за необходимы вещами. Ты прежде носила форму? — спросила она, привлекая мое внимание.

Так вот зачем я ей? Мне стало страшно. Я не хотела идти в школу здесь, я надеялась, что попаду домой и там окончу свою.

— Может… — не знала я, как сказать. — Я хотела поговорить с ним…может, я вернусь домой?

Я подняла на нее глаза, надеясь, что она прочтет в них все. Но она лишь мгновение глядела на меня, а потом отвела взгляд.

— Влада, — сказала она тихо. — Это исключено. Он твой законный опекун. Он даже обсуждать это не станет.

— Но ведь он терпит меня, — начала я волноваться, — я не вашего круга и…

— Не говори глупостей! — прикрикнула она на меня, явно забывшись. — Ты наша семья, — опомнившись, смягчила она тон.

— Но у меня уже есть своя и новой мне не надо! — в отчаянии всхлипнула я. — Там мой дом, мой брат, отчим, друзья!

— Я сожалею, правда, — заверила она меня лживо. — Но я ничем не могу тебе помочь. И не стоит сейчас поднимать эту тему с отцом. — сухо проговорила она. — Он сейчас на взводе и здорово вымотан. Лучше отложить ваш разговор об этом на потом.

— Когда на потом? — заорала я, вскакивая с места. — Мне скоро в школу! О брате не кому позаботиться! Отчим пропадает на работе, а бабушка озабочена лишь своими болезнями!