Чтение онлайн

Я моргаю, наблюдая, как паника в Букере постепенно отступает. Он кивает, сжимая челюсть. Пот стекает по его лицу, перепачканному грязью и копотью. Мы все в ней.

Кейд — самый сильный солдат и мужчина, которого я когда-либо знала. Его способность пробуждать в нас бойцовский дух невероятна.

— Так точно, мастер-сержант.

— У меня при себе только нож. Нам нужно двигаться. Враг знает, что мы здесь, — говорит Кейд.

Его сильные руки подхватывают меня, и я прижимаюсь к нему, насколько могу, стараясь не стать для него мертвым грузом. Даже здесь, в лесу, среди дыма и гари, от него всё еще исходит теплый, знакомый запах, успокаивая мои нервы.

— Куда мы пойдем? — нервно выпаливает Букер.

— Так… какой приказ, мастер-сержант? — выдавливаю я пересохшими губами, не открывая глаз.

— Я, кажется, сказал тебе не разговаривать. Береги силы, солдат, — рычит он.

Букер прочищает горло.

— Что ты предлагаешь, О'Коннелл?

— Идем пешком до ближайшей передовой базы23. Других вариантов нет. Уверен, нас уже ищут. Может, перехватят по дороге.

На мгновение всё замирает. Два моих командира стоят друг против друга, глядя так напряженно, будто хищники перед смертельной схваткой. Но эта ярость направлена не друг на друга — она для выживания. То, как Букер постепенно расслабляется, как слезы исчезают без следа, говорит мне больше любых слов: Кейд понимает своего лучшего друга как самого себя. Кейд именно такой — всегда знает, что и когда сказать, чтобы поддержать боевой дух и не провалить миссию.

Жужжащая, смертоносная пчела проносится прямо мимо моего уха и обжигает плоть на скуле, лишь слегка задев. Первый порыв — закричать, но Кейд рывком прижимает меня к груди, закрывая собой. Его напряженные мышцы сжимают меня так сильно, что становится больно.

Меня ранили в лицо.

— По нам стреляют! Двигаемся! — гремит Кейд.

Оказалось, что выстрел в лицо был лишь касательным.

Они только закончили вытаскивать тела и оттаскивать их от пламени, как по нам открыли огонь. Всё остальное сгорело дотла. Часть снаряжения, с которым мы прыгали в вертолет, у нас осталась, но многое пропало, например мой нож, пистолет и гранаты.

От обстрела мы ушли под прикрытием дымовых шашек.

Прошло около двух часов с тех пор, как на нас напали на месте крушения. Мы идем в тишине, а я держусь, считая медленные вдохи. Шок от произошедшего я позволю себе позже — сейчас я нужна своей команде, собранная и подготовленная. Все мои инструкторы учили одному и тому же: быть жесткой и не давать слабину. Мы — те, кто готов отдать жизни за миссию и друг за друга. Нас долго тренировали ради таких моментов. Мы не сдаемся. Мы находим причину продолжать сражаться до последнего вздоха.

Гром сотрясает землю, молния трещит над верхушками деревьев. Небо темнеет, когда еще одна тяжелая туча нависает над нами. Запах сырой земли становится насыщенней, и через секунду на нас обрушивается ливень. Шум природы помогает скрывать наше передвижение.

— Мы были так близко к цели, черт возьми, — шипит Букер.

Хирург всё еще на свободе.

— Это логично. Когда весь мир охотится за одним человеком, всё усложняется. Мы его возьмем, Хаос.

— Не могу поверить, что я остался с вами двумя, голубки, — первым разряжает обстановку Букер. Как всегда, самый несерьезный. — Или правильнее сказать — дьяволы? Да, я видел стол.

— Черт возьми, Хаос, — хмыкает Кейд, а я изо всех сил сдерживаю рвущийся наружу смех. Живот, голова и ноги всё еще адски болят.

Я медленно моргаю, глядя на Кейда, ожидая, что он что-нибудь скажет.

Ну ладно.

— Какой твой любимый фильм? Мы знакомы больше года, а я до сих пор не знаю… как и твой любимый цвет. — В тот раз в своем кабинете он так и не ответил мне.

— Айла, какого хрена. Ты должна отдыхать, — огрызается Букер, перепрыгивая через бревно. Он снова подносит винтовку к глазу, заглядывая в прицел. Букер прикрывает наш тыл, пока Кейд ведет группу.

— Я не тебя спрашиваю. Я спрашиваю мастер-сержанта, — парирую.

Кейд посмеивается и проводит языком по зубам. Запрокинув голову, он плотно закрывает глаза.

— Кажется, я говорил, чтобы ты обращалась ко мне только по службе.

Он напоминает мне о моём месте в его мире, и мне это не нравится. Я безвольно оседаю на его груди, подбородок упирается ему в ключицы. Между нами и правда всё кончено.

— «Властелин Колец», но книги лучше… и желтый.

Мои глаза загораются.

— Почему ты пошел в армию?

Его взгляд смягчается и скользит по моему лицу, из-за чего в груди поднимается теплая волна. Мы смотрим друг на друга долгое мгновение.

Похоже, мой вопрос задел его за живое.

— Сначала это казалось лучшим вариантом, чтобы обеспечить семью. Я планировал уйти после окончания первого контракта. Пенни могла сидеть дома, получать образование и заботиться о ребенке, не беспокоясь о счетах. Мы были молоды, и ей хотелось этого. Я не из богатой семьи. Для восемнадцатилетнего парня без образования и опыта это было самое разумное решение. Нам дали страховку и небольшой дом на территории части, где я служил. — Он тяжело выдыхает. — Я хотел заботиться о них единственным способом, который знал. Я жертвовал собой, чтобы у них была нормальная жизнь. У меня самого в детстве почти ничего не было. Я годами носил одну и ту же одежду — у мамы просто не было денег, чтобы купить новую всем своим быстро растущим детям. Мы жили впятером в одной комнате. Мама спала на кровати с двумя сестрами, а мы с братом на полу, без матраса, только одеяло и подушки. Я хотел, чтобы у моего сына была своя комната — то, чего у меня никогда не было. Своя кровать. Своя подушка. Хотел иметь возможность покупать ему одежду по размеру, когда он будет расти. И чтобы Пенни могла закончить учебу, не разрываясь между работой и материнством.

Не могу представить себя в роли родителя-подростка. В этом плане Кейд настоящий мужчина. Он взял всё на себя, чтобы Пенни и Адам могли следовать за своими мечтами и не думать о том, как выжить, чем платить за дом и что будет завтра.

— И что же случилось потом?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказал, что планировал уйти после первого контракта. Почему ты продлил службу?

Его глаза сужаются.

— Ну, ты же не видишь обручального кольца на моём пальце, верно?

Разумеется.

Развод с Пенни, вероятно, сильно повлиял на его решение.

— Моя мать была матерью-одиночкой, и сказать, что ей было тяжело, — значит ничего не сказать. К тому же она сама родила подростком. Так что когда Пенни ушла и забрала Адама с собой, внушив ему, что я не хотел быть частью его жизни… это задело меня сильнее, чем следовало. Мне было жизненно важно, чтобы семья держалась вместе. Может, это звучит чертовски глупо, но я всегда мечтал, чтобы они встречали меня дома с плакатом над головами, когда я возвращался с миссий или операций. Пенни говорила, что это глупость, поэтому никогда так не делала. Позже всплыла правда… она изменяла мне с разными мужчинами. А потом сказала, что это моя вина. Что я слишком много работал, — он резко выдыхает.

Что?

У Пенни были интрижки?

Не могу поверить, что Пенни и Адам никогда не встречали его, когда он возвращался домой. Сердце болит сильнее, когда я слышу версию Кейда. У каждой истории несколько сторон, и это его правда. Грудь сдавливает, и я прижимаюсь к нему ближе; его одеколон, смешанный с запахом сигарет будто намертво впитался в него.

— Почему?

— Почему что?

Я трясу головой, пытаясь прогнать туман в голове.

— Я хотела спросить… это Букер помог тебе тогда пережить тот темный период? Когда ты потерял опору? Когда Пенни и Адам заставили тебя поверить, что ты недостоин, что ты виноват только потому, что выбрал службу стране?