Мария Магдалина
Шрифт:
Необходимо сказать, что движения как вальденсов, так и бегинок — одни из самых серьезных религиозных движений мирян в Средние века — зародились в городских центрах. Не стоит даже напоминать, что Италия — в результате торговой революции и объединительного процесса — превратилась в один из крупнейших урбанистических и богатейших районов в Западной Европе того периода. Это ли не благодатная почва для проявления мирянами религиозного пыла. Первым из числа новых духовных течений в Италии стали хумилиати (простецы), так же как и патарии появившиеся в Ломбардии. Они встречались не только в Милане, но и во многих городах центральной и северной Италии. Это были набожные миряне, в основном из ремесленников (для многих источником дохода служила торговля шерстью), которые стремились жить в миру, но не быть его частью. Простецами их называли потому, что они носили скромную одежду из некрашеной шерсти, вели простую, но не нарушающую религиозных, семейных и общественных устоев жизнь. Они жили своим трудом в добровольной бедности [254] . Жак де Витри — современник и защитник многих религиозных движений мирян того периода, хвалил простецов за их трезвый образ жизни и за то, что они показывают образец величайшего смирения в словах и делах своих [255] .
254
Cm. Sulle tracce degli Umiliati, под ред. Марии Пиа Альбер-цони и др. (Milan: Vita е Pensiero, 1997). Бренда Болтон привлекла внимание к простецам серией своих очерков: Innocent III’s treatment of the Humiliati в Studies in Church History 8 (1972): 73–82; Tradition and Temerity: Papal attitudes to Deviants, 11591216 в Studies in Church History 9 (1972): 79–91; The Poverty of the Humiliati Franziskanische Forschungen 27 (1975): 52–59; и Sources for the early history of the Humiliati в Studies in Church History 11 (1975): 125–133, последние три работы включены в сборник — см. Bolton Innocent III: Studies on the Papal Authority and Pastoral Care (Aldershot: Variorum, 1995). Скоро из печати выйдет работа Фрэнсис Эндрюс Первые простецы: возникновение и становление организации 1176–1270 гг. См. Frances Andrews The early Humiliati: The Development of an Order c.1176–1270 (Cambridge: Cambridge University Press).
255
The Historia Occidentalis of Jacques de Vitry, под ред. Джона Фредерика Хиннебуша, доминиканского монаха (Spicilegium Friburgense, vol. 17) (Fribourg: The University Press, 1972), 144–145.
В отличие от вальдесов они не были нищими, но, как и те, утверждали, что призваны свыше проповедовать Евангелие. Это-то и навлекло на их голову гонения со стороны церкви в 1184 году. Впрочем, вскоре после своего избрания папой Иннокентий III издал своего рода индульгенцию — указ, обращенный к новым религиозным группам и призывающий их вернуться в лоно Церкви. В 1200 году вожди хумилиатов обратились к Иннокентию с просьбой о руководстве, и в следующем году Папа Римский одобрил их propositum, или заявление о намерении. Этот документ давал право на существование третьему ордену — ордену хумилиатов, созданному для мирян. К следующему столетию в этом светском ордене появилась собственная beata — праведница Альдобрандеска Сиенская (ум. в 1309 г.) [256] .
256
О Иннокентии III и простецах см. очерки Болтон, перечисленные в прим. 253. Житие Альдобрандески на латинском языке опубликовано в AASS от 26 апреля. Перевод Елизаветы Петровой сделанного в шестнадцатом веке краткого пересказа жития, созданного в Италии четырнадцатого столетия, напечатан в Consolation of the Blessed (New York: Alta Gaia Society, 1979), 166–178.
Акт Иннокентия III о примирении простецов (хумилиатов) с Церковью явился составной частью пасторской революции, характеризовавшей его восемнадцатилетнее пребывание на папском престоле. В ее основе лежала забота о духовном здоровье мирян. Особое значение Иннокентия III пасторской проповеди, настоятельно требовал каждый год исповедовать и причащать прихожан. Его трактаты о браке, раздаче милостыни и благотворительности; основание им больницы Санто Спирито (Святого Духа) для бедных и брошенных детей; его предложение о вызволении проституток из цепей порока, не говоря уже о его душевных страданиях из-за набирающей силу ереси катаров (ставших в конце концов причиной изуверского крестового похода 1209 года), — все это свидетельствовало о глубокой тревоге за духовное благополучие мирян [257] .
257
Латинские тексты канонов 10, inter caetera, и 21, omnis utriusque sexus, приведены в Conciliorum Oecumenicorum Decreta, под ред. Г. Альбериго, К. Леонарди и других. (Centro di Documentazione Istituto per le Scienze Religiose — Bologna) (Rome: Herder, 1962), 215–216 и 221; на английском языке в сборнике Decrees of the Ecumenical Councils, 2 vols., перев. Норман П. Тэннер (Washington, D.C.: Sheed and Ward, 1990), vol. 1, 239-40, 245. Трактаты Иннокентия о браке (De quadripartita specie nuptiarum), раздаче милостыни (Libellus de elemosyna) и благотворительности (Encomium charitatis) опубликованы в PL 217: 745–762, 921–968. О его благотворительности и заботе о бедных см. Bolton Hearts not Purses: Innocent III’s Attitude to Social Welfare, 123–145, и Received in His name: Rome’s Busy Baby Box, 153–167, в настоящее время они опубликованы в сборнике работ Болтон Иннокентий III. Относительно его предложения о перевоспитании проституток путем замужества см. Письмо 112 из Die Register Innocenz’ III vol. 1: Pontifikatsjahr 1198—99, под ред. О. Хагенедера и А. Хейдегера (Craz-Cologne: Hermann Bohlaus Nachf., 1964,169–170). См. также сборник очерков Мишель Маг-гаронне об Иннокентии III, Michele Maccaronne Studi su Innocenzo III (Italia Sacra, vol. XVII) (Padua: Antenore, 1972). О крестовом походе против катаров см. Joseph Strayer The Albigensian Crusade (Ann Arbor, MI: University of Michigan Press, 1992). Об учебе Иннокентия в Париже, возможно, оказавшее, по мнению У. Болдуина, влияние на его представление о пастырских обязанностях см. Masters, Preachers and Merchants: The Social Views of Peter the Chanter and His Circle 2 vols. (Princeton: Princeton University Press, 1970).
Еще одно доказательство его заботы о духовной жизни мирян — это случай с Омобоном Кремонским (ум. в 1197 г.), первого мирянина не королевской крови, причисленного Церковью к лику святых. Это произошло в 1199 году; его канонизация стала для мирян подарком Папы Иннокентия III, преподнесшим им образец благочестия, к которому они тоже могли бы стремиться. В булле о причислении к лику святых, Quia pietas, Папа Иннокентий III объявил, что кремонский купец заслужил подобной чести за свою благотворительность и огромное благочестие; за то, что он. был, и это не случайно, непримиримым врагом ереси. По словам Андре Воше, опубликовавшего недавно биографию Омобона, Папа Иннокентий III считал, что в новом святом «воплощен идеал покаянного образа жизни, представляющего для мирян наилучший путь к спасению» [258] . Что ж, давайте изучим этот «образец покаянной жизни», предлагаемой Папой Иннокентием III мирянам. И сделаем мы это, обратившись к фигуре Марии Магдалины, еще одного воплощения — для мирян — этого идеала.
258
«Homebon de Cremon (fll97), marchand et saint» в Les laics au Moyen Age. Pratiques et experiences religieuses (Paris: Cerf, 1987), гл. 6, которая, к сожалению, была выпущена из английского издания этой книги, вышедшей под названием The Laity in the Middle Ages.
Покаянный образ жизни
В Средние века покаянный образ жизни включал в себя целый комплекс понятий, в том числе раскаяние, обращение на истинный путь, искупление грехов, умерщвление плоти и добрые дела — зачастую вкупе с добровольной бедностью. Нередко, как и в сцене, когда три Марии собрались у гроба Иисуса, бывает довольно затруднительно провести и разграничительную линию между различными видами покаянной жизни — настолько они связаны между собой. Однако стоит нам обратить свое внимание на то, как проповедники использовали образ Марии Магдалины в качестве символа такой жизни, и мы начинаем различать отдельные нити на казалось бы цельном полотне покаянной жизни [259] .
259
Я делаю разницу между исполнением обязанностей покаянной жизни, зачастую выражающуюся в молитве, благотворительности и аскетизме, и ритуальным покаянием (искреннее раскаяние, исповедь, епитимья и отпущение грехов), которое является предметом рассмотрения 7-й главы.
Обращение на путь истинный — это первый шаг к искупительному образу жизни, и Мария Магдалина считалась ее примером, поскольку у ног Иисуса Христа в доме Симона Фарисея с ней произошло обращение, и она оставила стезю порока. Так проповедовал, судя по Arbor vitae, Убертино да Касале. Он высказал мысль, что три Марии у гроба символизируют три состояния души [260] . И Мария Магдалина представляет здесь не душу достигшую совершенства, а лишь ту, которая только вступила на эту дорогу — обратившуюся на путь истинный грешницу. Другое толкование образа трех Марий предложил августинец Иордан Кедлинбургский. По его мнению, Мария Магдалина олицетворяет состояние раскаяния — первую веху на пути к спасению [261] .
260
«Sed primo videamus triplicem statum animae per has triplices mulieres mystice designatum scilicet Conversionis, Converstionis. Primus est status in magdalena designatus… quia erat peccatrix». Arbor vitae, кн. 3, гл. 23, с непронумерованными страницами.
261
«Quantum ad primum sciendum quod tres sunt status hominum salvandorum quorum quilibet querit Christum… scilicet incipientum, perfectorum. Sive penitentium, activorum et contemplativorum. Et hi tres status signantur per tres Marias que querebant dominum. Status penitentium signatur in Maria Magdalena que famosa peccatrix fuerat et penituit. Et licet alibi ipsam accipiatur vita contemplativa ut namen Marcus de ea hie loquitur inter penitentes reputatur». Sermo 258, Opus postillarum et sermonum Iordani de tempore (Strasbourg, 1483), с непронумерованными страницами. Фома Аквинский придерживался такого же взгляда; см. Summa Theologiae Иа — Пае, 24, 9 цит. по «Деятельной жизни Мейсона», с. 99.
По сути своей покаянная жизнь связана с таинством покаяния, особенно с его третьей частью — искуплением грехов. В тринадцатом столетии богословы пришли к общему мнению, что искупление грехов — это расплата в виде временного наказания за оскорбление, нанесенное Господу Богу грешной жизнью. Такое богословское определение, однако, не позволяет перекинуть мост через пропасть, пролегающую между таинством покаяния и жизнью раскаивающегося человека. Впрочем, Петр Ломбард, обсуждая составные элементы покаяния, делает небольшой шаг в этом направлении. Каждой части покаяния присуща, по его словам, собственная форма выражения. И формой искупления грехов является, по его мнению, действие [262] . Следовательно, мы вправе предположить, что обращение грешников к покаянной жизни, характеризуемое деятельной работой по заглаживанию своей вины, — вот какой образ жизни предлагали мирянам средневековые проповедники.
262
Peter Lombard Sentences, kh.IV, разд.16, гл.6, прим.2, с.336 (Grottaferrata: Collegio S. Bonaventurae, 1981), цит. no Pierre Adnes Penitence, DC vol. 12.1 (1984), 971.
Знаменательно то, что новое светское движение — движение кающихся грешников — возникло в северной и центральной Италии в первой четверти тринадцатого столетия. Как и в случае с бегинками, инициаторами этого феномена стали женщины. А это, по-видимому, действительно было настоящее явление, особенно для современников. Иоанн Испанец, преподававший в середине тринадцатого века в Болонье, описывая это течение, называет его «движением кающихся грешниц [pynzocarae], которые лишь недавно восстали из праха» [263] . Менее организованное, легче определяемое и менее изученное по сравнению с другими светскими течениями, это движение кающихся грешниц принимало самые различные религиозные формы [264] . Вот данное Марио Сенси их перечисление: «Монашеский образ жизни средних по численности обителей; уединенный образ жизни ревностных католичек, затворниц и отшельниц, будь то в городе или за его стенами; и покаянный образ жизни, который вели женщины в своих домах» [265] . В центральной Италии мирские общины кающихся женщин обычно брали себе в покровители Марию Магдалину. Только в Умбрии такие общины встречались в Сполето, Монтелуко, Фолиньо и Треви [266] . Несмотря на различные. формы их существования, центральное место в жизни кающихся занимала благотворительность.
263
«Pynzocarae quae de pulvere nuperrime surrexerunt» — цит. no Gilles Gerard Meersseman Ordo fraternitatis: Confraternite e pieta dei laici nel Medioevo (Italia Sacra, 24–26) (Rome: Herder, 1977), 377–375. Pinzochere — это итальянский аналог движению бегинок. См. статью Pinzochere Романа Гарнъери в DIP 6 (1980), 1721–1749. Движение pinzochere не следует путать с третьим монашеским орденом кающихся грешников. О них см. очерки Мейрссемана, помещенные в его вышеназванном сборнике, и недавно вышедшую из печати работу Даниила Э. Борнштейна (Daniel Е. Bornstein The Bianchi of 1399: Popular Devotion in Late Mediaeval Italy, Ithaca, NY: Cornell University Press, 1993).
264
Большая часть исследований о светском движении кающихся грешников была проведена в последние несколько десятилетий группой местных — итальянских — ученых, страстно увлеченных этой темой. В связи с тем, что их работы мало переводились и зачастую печатались в журналах, которые трудно достать, или в сборниках трудов различных конференций, они не получили должного признания в англоязычном мире.
После выхода в свет сочинения Женщины и религия в Италии Средних веков и эпохи Возрождения, под ред. Даниила Борнш-тейна и Роберто Раскони, перев. Марджери Шнайдер (Чикаго: издательство Чикагского университета, 1996 г.), такое положение дел, пожалуй, претерпит определенные изменения. В эту книгу включены между прочим очерки Антонио Ригона, Марио Сенси и Анны Бенвенути — крупных ученых по истории движения кающихся в средневековой Италии. Очень жаль только, что в упомянутый сборник не вошел труд Джованны Касагранде из Перуджийского университета, которая, детально изучив архивы в Умбрии, внесла немалый вклад в историографию по данной теме. См. обширную библиографию ее собственных работ, перечисленных в ее недавно опубликованной книге — Giovanna Casagrande Religiosita penitenziale e citta al tempo dei comuni (Rome: Istituto Storico dei Cappuccini, 1995). См. также Katherine Gill Open Monasteries for Women in Late Mediaeval and Modern Italy: Two Roman Examples в Crannied Wall: Women, Religion and the Arts in Early Modern Europe под ред. Креег Э. Монсон (Ann Arbor, MI: The University of Michigan Press, 1992), 15–47, одна из немногих англоязычных ученых, занимающихся исследованиями в этой области.
265
Anchoresses and Penitents in Thirteenth- and Fourteenth-Century Umbria (Затворницы и кающиеся грешницы в Умбрии тринадцатого и четырнадцатого столетий) в Women and Religion (Женщины и религия)», 57.
266
Сенси, там же, 68, 78, прим. 63.
Благотворительность
Главной темой великопостных проповедей была благотворительность, ибо, в числе прочих причин, именно в эти дни проповедники ожидали, что миряне будут ежедневно приходить и слушать их. Иаков Ворагинский в такой проповеди поведал своей аудитории о деятельной, наполненной благими делами жизни Марии Магдалины:
Она и Марфа кормили его, она принесла ему притирания, она и многие другие женщины из собственных средств помогали ему, она принимала его у себя в доме, она одевала его в хлопок непорочности и пурпур милосердия, она навестила его в бедствии и стояла возле креста с его матерью и своей сестрой Марией Клеоповой, и она была среди тех у могилы [267] .
267
«Ipsa enim ipsum pavit. Fecerunt ei coenam ibi, & Martha ministrabat. Maria ergo accepit libram unguenti & c. Cum illo erant aliquae mulieres curatae scilicet Maria Magdalena & aliae multae quae ministrabant ei de facultatibus suis. Ipsa eum hospitio recepit… Ipsa bysso puritatis & purpura charitatis eum induit… Ipsa eum in tribulatione positum visitavit, & associavit. Strabant iuxtra [sic] crucem Iesu mater eius, & soror matris eius: Maria Cleophae & Maria Magdalenae. Ipsa eius sepulturae interfuit». Проповедь II (Quinta feria quintae hebdomadae Quadragesimae) в Sermones Quadragesimales, 163.
Яков Ворагинский говорит, в сущности, о том, что деятельное служение Марии Магдалины Христу сводилось к исполнению семи дел милосердия, направленных на удовлетворение физических потребностей. Его мысль, хотя и интересная, повторяет по сути то, что несколько ранее говорил его современник — Папа Иннокентий III. Пожалуй, именно последний, вдохновившись символом алавастровых сосудов с ароматами, принесенных Марией ко гробу, задал в пасхальной проповеди мотив деятельной Марии Магдалины и поведал о том, что же представляют собой ее дела милосердия:
Миряне [Мария Магдалина] должны купить шесть видов ароматов, необходимых для умащивания его [Христа]. Вот эти добродетельные дела, которые Христос одобрит на [последнем] Суде, когда он скажет тем, кто стоит по правую сторону его:
«…алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне».
268
«Laid quidem sex emere debent species aromaticas ad suum efficiendum unguentum, id est sex opera pietatis, quae Christus in iudicio commendabit cum dicet his qui a dextris eius assistent: Esurivi et dedistis mihi manducare; sitivi et dedistis mihi bibere; hospes eram et collegistis me; nudus et operuistis me; infirmus et visitastis me; in carcere eram et venistis ad me (Матф. 25: 35–36)». Сегна, Третья проповедь, с непронумерованными страницами.