Чтение онлайн

– Я вас сдам в приют, потом покажу в зоопарке, а потом будете поле пахать у фермера, — прошипела я, чем довела нотариуса, а заодно и Леха почти до обморока, — Где завещание? — рявкнула, — Давайте быстро всё сюда!

– Оно в конторе, — проблеял пан Казимир, — Мы можем поехать прямо сейчас.

– Прямо сейчас и поедем! Лех собирайся!

Кладоискатель послушно вскочил и подал мне пальто.

– Позвольте стакан воды, — тяжело вставая попросил нотариус. Лех посмотрел на меня, кивнула, что мы нелюди? Хоть два стакана. Лех после выхода из подвала слушался меня беспрекословно, испугался очень, пират недоделанный.

В машине я села на заднее сиденье, мало ли что можно ожидать от поляков. Но, доехали без проблем, нотариус извлек бумаги из стола, опять пригласил переводчика и вся процедура повторилась.

– Я надеюсь, нас отвезут назад? — спросила у нотариуса, он тут же вызвал помощника.

– Пани Ланевская, если решите продать картину, вспомните обо мне, — грустно сказал он на прощанье.

Мне, если честно, эти кубики совсем не нравились, но раз семейная реликвия, завещанная мне лично, буду хранить. Может со временем дойдет понимание чего-то прекрасного в нагромождении синих и красных, изломанных фигур. Надо будет уточнить, какие еще документы будет нужны для вывоза произведения искусства.

По пути в пригород попросила заехать в банк, выполнила все операции необходимые по уплате налогов и переводу средств на счет отца в России. Потом купила продукты и вкусняшки для собак. А Лех заехал в отель, рассчитался и забрал вещи. Пусть живет в доме, где прошло его детство, не жалко. Да и мне веселей.

– Ангелика, а ты хоть представляешь, сколько может стоить эта картина?

– Я говорила тебе Лех, что деньги ещё не все? — он кивнул, — Так повторю ещё раз — деньги ещё не всё. Но вот про художницу почитаю обязательно. Может упоминание и про пра-прадеда найду, интересно, за что она подарила ему свою картину.

– Пойдем искать дальше? — потер руки Лех.

– Ты иди, а я обедом займусь, — посмотрела на мужчину, увидела страх в глазах, усмехнулась, — Я прослежу, чтобы тебя никто не закрыл. Не бойся.

– Да я не боюсь, — пожал он плечами, — Но, согласись, это было неприятно.

– Согласна.

До самого вечера Лех просидел в подвале, я звала его обедать, но только под вечер голод победил и поляк приняв душ уселся ужинать. Я погуляла с собаками, попробовала прикоснуться к Принцу. Он оказался теплым и немного шершавым. С Маркизой у нас установилось полное понимание. Я не нашла в конюшне седло, а жаль. Можно было бы немного покататься, думаю и лошадка была бы не против. Когда Лех поел, я предложила ему посмотреть фильм.

– А что будем смотреть? — весело спросил он.

– "Список Шиндлера". Должен же ты знать, чьи драгоценности ищешь, — совершенно спокойно сказала я, — Устраивайся поудобней.

На первых же кадрах Лех прошептал "Это же Краков". Дальше мы смотрели молча.

– А может Вайцеховский тоже помогал евреям, — с надеждой произнес Лех.

– Может и так, — не стала я спорить, — Я пойду спать. Впереди два дня выходных, завтра помогу тебе в простукивании подвала. Всё равно до понедельника делать нечего.

На следующий день я после, пробежек, прогулок, мытья лап и кормления пошла с Лехом в подвал. Ночью я читала про художницу Наталью Гончарову. Но, не прониклась. Наверное надо посмотреть её картины воочию в Третьяковке. Может дойдет посыл, который она вкладывала в свои работы.

В подвале я встала посередине и прислушалась к себе. Ничего. Лех вовсю уже стучал своим молоточком, а я все стояла. Вдруг вспышка и я увидела помещение и кирпичик, на который нужно нажать.

– Лех, иди сюда, — позвала кладоискателя, и когда поляк подошел, нажала на кирпич.

Что-то заскрипело, прям как в фильмах про клады, часть кладки отъехала в сторону и мы увидели приличное углубление, в котором стоял кожаный мешок.

– Матка Боска, неужели нашли, — прошептал поляк, вытаскивая мешок, развязать веревку у него не получалось, пальцы дрожали.

– Пошли в дом, — сказала я. — Разрежем веревку.

Я не могу объяснить, но никаких эмоций у меня не было.

Лех разрезал веревку, раскрыл мешок и отшатнулся, зажав рот рукой.

– Что это? — взвизгнул он, — Что это такое?

Заглянула в мешок, на самом верху лежали золотые коронки и целые золотые зубы. Я знала что так будет. Знала еще вчера. И подготовилась. Взяла листок и прочитала.

– 31 мая 1943 года начальник Краковского гетто доносил генеральному комиссару Польши: «13 апреля 1943 г. бывший немецкий дантист Эрнст Израэль Тишауэр и его жена Эльза Сара Тишауэр, урожденная Розенталь, были доставлены в Краковское гетто сотрудниками службы безопасности… С того времени у всех доставляемых к нам евреев извлекаются или выламываются золотые мосты, коронки и пломбы. Это проводится всегда за один-два часа до акции. С 13 апреля 1943 г. было покончено с 516 особями… Примерно половина евреев имела золотые зубы, мосты или пломбы». Тебе прочитать, что такое акции? — жестко спросила я. Поляк был бледен и еле слышно пробормотал.

– Нет. Я не хочу этого, — он ткнул в мешок, — Ты была права, и твой дядя был прав, это страшные вещи, я не возьму. Давай назад положим. А тетрадку порвем и выбросим.

"А я думала, придется еще в музей гетто и в Освенцим везти, но проняло раньше. Ага, сейчас тебе, так я назад и вернула. Это ты на эмоциях сейчас, а остынешь, подумаешь и вернешься".

– Нет, Лех. Мы отдадим это все в благотворительный фонд. Ты же государственный человек, какие у вас есть фонды помощи животным?

– "Мы кормим собак", Варшавский приют для бездомных животных "На Палюху", "Эмпатия", — принялся перечислять Лех.

– Откуда такие глубокие познания, ты же вроде по иностранцам работаешь?

– Твой дядя постоянно помогал этим организациям, я запомнил. Он работал учителем зоологии и географии в школе, половину зарплаты тратил на животных. Из-за этого они с матерью и не могли ужиться. А мне было здесь хорошо, — закончил он с грустью.

Я ходила по дому, трогала красивые статуэтки на каминной полке, проводила рукой по креслам и диванам, открыла комод и достала пухлый альбом с фотографиями. Налила себе чашку чая и провалилась в прошлое. Млад Ланевский, пламенный революционер, который уехал с семьей из родового гнезда в Россию, помогать революции. А может и не сам уехал, а скрылся от преследований? Кто знает…

А вот и пра-прадед, лихой гусар, которому знаменитая художница подарила картину… Мои дедушка и бабушка. А вот мой отец с братом. Такие смешные, в матросских костюмчиках, в бескозырках…