Чтение онлайн

– Доченька, ты не думай, что мы тебя из-за этого найти хотели, — как будто подслушала мои мысли мама, — Папа очень плох был, а когда поправился, то так и сказал: "Это мне знак, что надо с дочерью помириться, и прощения попросить".

– Я рада, что мы помирились, — спокойно ответила я, все мои эмоции мгновенно улеглись, привычная ирония заняла свое место. Очень хотелось отказать родителям. У меня свои планы, надо покупать магазин, заниматься ремонтом, оборудованием, а я по Польше разъезжать буду. Но, с другой стороны, мне было их жалко. Я осматривала гостиную, старая мебель, шторы, м-да, и правда небогато, — Насколько приличен дядюшкин счет?

– Семьсот тысяч злотых, — внушительно сказал папа.

– Угу, — прикинула, — Порядка ста пятидесяти тысяч евро, шесть миллионов рублей.

– Как видишь, немалые деньги, — вздохнула мама, — А еще дом. Мы, правда, не знаем в каком он состоянии. Ты в таких делах лучше нас разбираешься.

"Дать им что ли эти шесть миллионов и дело с концом, а дом этот всё равно никому не нужен, не дворец там, точно", — задумалась я.

– Мама, я там кое-что купила, фрукты, рыбу, шоколад, — сказала я, давая себе время на принятие решения, — Может нужны лекарства, или реабилитация в клинике, я оплачу.

– Спасибо Лика. Лекарства нужны. Отцу дали инвалидность, а я вынуждена была уйти с работы, за время болезни мы потратили все накопления. Так что деньги нам очень нужны. Отцу надо в санаторий, — она опять заплакала.

– Хорошо, я поеду в Польшу.

– Тогда мы сейчас поедем к нотариусу и я дам тебе генеральную доверенность на оформление и распоряжение наследством, — обрадовался папа.

– А завтра вы поедете в санаторий, — закончила я.

Домой вернулась расстроенная. Вот почему я такая? Почему не могу сказать нет? То Альбертику, который мне врал, с его Танюшей помогала, теперь родителям, которые вспомнили, что у них есть дочь, только тогда, когда стало плохо.

– Ты чего бормочешь?

Саша появился на дорожке неожиданно, совершенно бесшумно. Айда была рядом.

– Саш, у тебя время есть?

– Полно, — усмехнулся мужчина.

– А можно я тебе поплачусь? За ужином, пошли, а?

Саша кивнул, и мужественно слушал "плач Анжелики" под жареную картошку с сосисками и коньяком. Когда я закончила изливать душу он налил еще по рюмке.

– Что тут скажешь, знаешь какой девиз ВДВ?

– Нет.

– "Никто, кроме нас!", вот так. Понятно?

– Понятно. За ВДВ? — мы выпили. — Саша так ты разведке служил или в ВДВ?

– И там и там.

– Какой ты разговорчивый, — протянула я. Голова кружилась, и всё казалось не таким уж и сложным. Ну, слетаю в Краков, оформлю наследство и назад.

– Я тебя одну не пущу!

– Артем, это еще что такое? Что значит не пущу? — я искренне удивлялась, — С какой стати?

– Я за тебя переживаю, и боюсь, — сбавил пыл "племянник", — Лика, я поеду с тобой.

– У тебя виза не закрыта, тебя не пустят, оштрафуют, а то и чего похуже. Не в чемодане же тебя везти.

– Значит я опять нелегально проберусь в Литву и…

– Хватит, — прервала я парня, — что мне может угрожать в Польше? У нотариуса? Правильно, ничего! Ромка отвезет меня в аэропорт, а ты меня проводишь и через три дня встретишь. Надо успеть отдать все бумаги нотариусу до конца недели. Я позвоню, как только приеду на место.

В Кракове я никогда до этого не была, и с городом у меня ассоциировалось три вещи. Первая — самая страшная: в 60 км от города располагался один из самых крупных гитлеровских лагерей смерти, Освенцим. Это польское название, по-немецки лагерь назывался Аушвиц. Также недалеко от Кракова находятся какие-то волшебные соляные шахты, которые переделали под музей. Ну и нельзя обойти стороной краковскую колбасу. Много ли городов могут похвастаться своим продуктом, известным во всём мире?

Из аэропорта я позвонила нотариусу пану Казимиру, и через полчаса была уже в центре Кракова. Вышла из такси и вдохнула запах истории. Краков просто волшебный! Каменные улицы, ухоженные домики. Убрать вывески и мусорные баки — и ты уже в XIX веке. Отметила, что старинные здания не изуродованы пластиковыми окнами и кондиционерами, как у нас в Москве.

– Пани Ангелика, приветствую вас на польской земле, — пан Казимир был невысокий, кругленький, розовощекий и веселый. В России я ни разу не видела веселых нотариусов. Они все такие важные, серьезные, даже не улыбаются, а этот подкатился ко мне и чуть ли не расцеловал, — Вам понравился Краков?

– Я тоже рада вас видеть, — улыбнулась в ответ, — Краков очень красив, я потрясена сохранностью домов и брусчатки.

Минут пять мы рассыпались в любезностях, не очень понимая друг друга, но улавливая общий смысл, потом пан Казимир принял от меня свидетельство о праве наследования со специальным апостилем, оформленное в Москве, внимательно его изучил.

– Пани Ангелика, все в порядке. Сейчас я приглашу переводчика и мы приступим к подписанию бумаг, а пока позвольте предложить вам кофе, — мужчина набрал номер и симпатичная девушка внесла поднос так быстро, как будто ждала за дверью.

– Пан Казимир, а кроме моего отца у пана Ланевского не было других наследников? — сделав глоток кофе поинтересовалась я.

– В завещании указан только Александр Ланевский, — ответил нотариус, — И до настоящего времени никто не оспорил завещание и не предъявил права на наследство. Пан Казимир что-то скрывает, я это почувствовала, да это и без всякого дара было заметно. Нотариус достал платок, вытер лоб, руки, хотя в кабинете было не жарко, прохладно даже было. Глаза его сосредоточились на портрете президента страны.

– Пан Казимир, а не переписывал ли дядюшка завещание? У него же была семья, жена, дети.

– Жена пана Владислава давно от него ушла, а детей у них не было. Точнее сын был у пани Агнии, но его в завещании нет и никаких прав по закону на наследство он не имеет.

Подошел переводчик, симпатичный молодой человек, и мы приступили к чтению и подписанию бумаг.

– Пани Ангелика, вот ключи от дома вашего дядюшки. Теперь он ваш, — с легким поклоном нотариус передал мне связку ключей, — Если будет на то ваше желание мой помощник Дариуш может вас отвезти туда. Это недалеко, всего километров двенадцать от Кракова.

– Буду признательна, — не стала я отказываться. Посмотрю на дом, решу можно ли его продать, или пусть стоит.

Когда мы подъехали к дому я была удивлена. Ожидала увидеть небольшой, аккуратный домик, а передо мной было целое поместье. С кучей построек, большим домом из красного кирпича. Из одной из построек мне навстречу спешил пожилой мужчина.

– Джень добры, пани, — поклонился он, — Вы до дому?

– Да, я племянница пана Ланевского. Вот приехала посмотреть на дом, который теперь принадлежит моему отцу.