Чтение онлайн

– А может еще "Лебединое озеро" исполнить? — хмыкнула я.

– Если умеешь, — кивнул он, — Русский балет — лучший.

Треснуть его еще раз? Для полного просветления. Но полотенце на голову положила и кофе сварила на двоих.

– Внимательно слушаю, — сделала глоток, — Почему дядюшка лишил тебя наследства и, какого черта ты делал в подвале?

– Твой дядюшка был, как это…, - он пощелкал пальцами, — Глупак. Я нашел записи бывшего хозяина поместья. Пана Вайцеховского, он владел им после того, как Млад Ланевский бежал в Россию в 1917 году. Этот пан спрятал в доме кучу ценностей, награбленных им во время войны. Его после победы арестовали и он сгинул не знаю где. Поместье передали общине, потом здесь жил бурмистр, ну а потом вернулись твои родичи. Когда матушка вышла замуж мне было тринадцать лет, и мне очень здесь нравилось. Пан Влад любил меня и разрешал лазить везде. Я нашел эти записи, но по малолетству не придал им значения. А когда мамушка нашла нового мужа и мы съехали, я эту тетрадку сунул к себе в рюкзак. А поесть ничего нет?

Я внимательно слушала Леха и мысли мои немного путались. Молча встала и пошла на кухню. Хорошо, что картошка с мясом осталась. Мужчина зашел на кухню и с жадностью начал есть.

– А полгода назад, — продолжил поляк рассказ, — Я наткнулся на старый рюкзак и перечитал тетрадь. Приехал сюда и рассказал пану Владу о том, что где-то в подвале спрятан клад. А он сказал, что это страшные вещи и пусть они будут здесь похоронены. Мы сильно поспорили, поругались. Я сказал, что он блаженный, а он сказал, что перепишет завещание на брата, а мне запрещает приближаться к дому. А вскоре его не стало. Я узнал, что он действительно переписал завещание на брата и ничего не оставил мне.

– И тебя это сильно расстроило, — вздохнула я, — Считаешь несправедливо?

– Я жалею лишь о том, что не успел помириться со стариком. Он был хоть и странным, но добрым и ко мне относился хорошо. Конечно, мне не помешало бы наследство, но это сущая ерунда, по сравнению с тем, что спрятал здесь пан Вайцеховский.

– И ты так спокойно все рассказываешь абсолютно незнакомому человеку?

– И правда, — он потрогал голову, — Может это из-за удара?

Лех уставился на меня, а я отметила какого необычного цвета у него глаза, аквамаринового, как морская вода жарким летним днем.

Мужчина вообще был красив, а легкая небритость придавала ему шарма. Он был примерно моего возраста, может немного постарше.

– С другой стороны, — продолжил Лех, — Ты теперь владелица дома и я с тобой поделюсь.

– Владелец мой отец, — уточнила я, — И давно ты тут ищешь? И что конкретно ищешь?

– Неделю уже, раньше не мог отпуск взять, — доев и отодвинув от себя тарелку сказал он, — Я работаю в Воеводском Управлении Варшавы в Департаменте по работе с иностранными гражданами.

– Ух ты, так ты высокий начальник?

– Нет, рядовой клерк, но я делаю карьеру, — с гордостью ответил Лех, — Вайцеховский составил перечень золотых вещей, которые он сложил в мешок и спрятал в подвале дома, там упоминаются сотни колец, серег, колье и цепочек. Так что скажешь, будем вместе искать?

"Дотошная сволочь, этот пан Вайцеховский", — подумала я, а вслух сказала.

– А скажи мне Лех, каким же образом пан Войцеховский добыл сокровища?

– Он работал в еврейском гетто в Кракове.

– Работал? — меня передернуло, еще один, кто "просто выполнял свою работу", обирал несчастных людей, а что с ними было потом? Злость поднималась с глубин моей души и очень хотелось треснуть этого клерка еще разок.

Лех смотрел на меня с недоумением, потом выдал.

– Да нам-то какая разница, как он там собирал свое богатство. Наша задача его найти…

– И отдать на благотворительность, — закончила я, — Я согласна с моим покойным дядей, это страшное богатство и если мы его найдем, отдадим в фонд защиты животных, которых так любил Владислав Ланевский. Ты что, не понимаешь, это вещи погибших, замученных, ни в чем неповинных людей. Разве они могут принести тебе счастье?

– О! — подкатил глаза Лех. — Еще одна блаженная, вы Ланевские все такие? Ты не хочешь разбогатеть?

– Я уже была богатой, и поверь, это не принесло мне счастья. Спорить с тем, что деньги важны и нужны в нашей жизни глупо. Но они решают не все.

– Вот не надо мне тут философии, что друзей за деньги не купишь, и любовь не купишь, бла-бла-бла, — усмехнулся Лех, — Будем искать вместе или нет?

В его голосе я услышала угрозу, попыталась сосредоточиться и что-то увидеть из его будущего, но ничего. Как, черт побери, работает этот мой дар? А я скажу как — самопроизвольно.

– Мой день сегодня начался в два часа ночи, я спала только четыре часа, когда летела из Москвы в Краков. Потом было утомительное вступление в наследство, знакомство с самим наследством в виде живого приложения, потом ты начал шуршать в подвале. Я устала, давай обсудим утром. Ты где остановился?

– В Кракове, в отеле, — подозрительно на меня посмотрел, — Но хотел бы остаться в доме, ты не против? Я мог бы занять свою комнату.

– Оставайся, — махнула я рукой, — Лех, а ты не знаешь, как перевозить животных через границу?

– Ты собираешься забрать с собой собак?

– Я собираюсь забрать с собой всех, собак, лошадь и ящерицу.

– Нет, ты точно ненормальная, — покачал головой поляк, — Сам не знаю, но знаю людей, которые этим занимаются. Могу выяснить.

– Выясни, буду благодарна. А сейчас давай спать. Я лягу в комнате для гостей.

Взяла на руки Чару-Чучу и пошла в комнату, Лех вздохнул и поплелся за мной. Я обернулась.

– Моя комната в конце дома, — пояснил он, — Спокойной ночи.

Шерлок остался в гостиной, забравшись в свою лежанку.

Я закрыла комнату на задвижку, порадовавшись ванной, которая была здесь же. Быстро приняла душ, застелила постель и залезла в кровать, собачка уже устроилась на подушке рядом.

Сон сморил меня мгновенно. И увидела я дядю, он был очень похож на моего отца, только глаза были не колючими, а добрыми, он сидел в кресле с игуаной на руках и с кем-то разговаривал.

– Ни один человек не знает степени своей моральной стойкости, пока не подвергнется испытанию. Тысячи людей проживают жизнь, пользуясь уважением только потому, что никогда не были поставлены на край пропасти.

"Как точно сказано, кто знает если бы меня прижали к стенке, пытали, угрожали дорогим мне людям, как повела бы себя я".

– Поэтому, — продолжал дядя, — Старайся не оказываться на краю. Никто из нас не застрахован от трудностей: ни красивые, ни талантливые, ни знаменитые, ни богатые и обеспеченные. Масштаб разный, а трудности одни.

Мне было интересно, с кем он разговаривает, но как я ни старалась увидеть собеседника, ничего не получалось. И мне стало так горько, так обидно, что я не знала своих бабушку и дедушку, своего, такого удивительного дядю. Я заплакала. И почувствовала, что-то горячее на лице. Открыла глаза и увидела напротив черные бусинки, а горячий маленький язычок слизывал мои слезы.