Чтение онлайн

Высокая островерхая фетровая шляпа, украшенная петушиными перьями, грубая шерстяная рубаха, пояс с патронами, чёрные, вытертые на коленях бархатные штаны, холщовые туфли на верёвочной подошве при этом, несмотря на бедную крестьянскую одежду, гордый вид, — так представил нам Гойя испанских повстанцев. Ней рассеивает их отряды, но они раз за разом собираются вновь. Испанские партизаны, безусловно, солдаты лишь по необходимости, но при этом быстрые и проворные, действующие на своей земле и поэтому малозаметные и неуловимые. При появлении опасности испанский крестьянин прячет оружие и берётся за лопату или серп. «Они успокаиваются только когда мертвы»,{227} — повторяют в 6-м корпусе.

Генерал Морис Матье пишет Нею: «С тех пор как я уехал из Мондонедо, я не нашёл в сёлах ни одного крестьянина, ни одной повозки, и мы находимся в смятении. Обычай оставлять города и сёла ужасен, он побуждает войска устраивать беспорядки и даже проявлять жестокость».{228}

Просматривая многочисленные донесения офицеров Нею, нам приходится констатировать отчаяние французов и их решимость жестоко мстить за засады. Безжалостность мести превосходит жестокость испанцев по отношению к захватчикам, которая, возможно, преувеличена в воспоминаниях солдат Империи. «Генерал Мокюн убил много повстанцев, которых обнаружили в зарослях вереска и дрока. Наказание было страшным»,{229} — с удовлетворением докладывают маршалу Нею. Последний, в свою очередь, назначает смертную казнь для монахов, этого «проклятого и ненавистного отродья», и разорение их монастырей. Небо призвано на помощь повстанцам, люди в сутанах взывают к сверхъестественным силам, утверждая, что из глаз святых на иконах льются слезы.

13 мая 1809 года во главе двенадцати батальонов с восемью горными орудиями, двумястами запасными артиллерийскими зарядами, навьюченными на мулов и семидневным запасом сухарей, Ней начинает экспедицию по зачистке Астурии, население которой было вооружено англичанами. Маршал отказывается идти до Овьедо по побережью. Храбрейший из храбрых не любит продвигаться по рассчитанному шаг за шагом маршруту, он сторонник «быстрых и неожиданных прыжков». Не окажутся ли во время этого похода под угрозой такие города, как Бетансос или Луго? По мнению маршала — и, надо признать, он заблуждался, — нет, им ничего не угрожает, так как его быстрота парализует противника. Он полагал что «эта экспедиция окажет большое влияние на судьбу Испании».{230}

18 мая. Ней гордится «сверхъестественной храбростью», с которой его люди заставляют отступить войска Ла Романа под стены Овьедо. Солдаты настолько ожесточены, что некоторые из них прикладами убивают пленных испанцев.{231} Ла Романа покидает город, предварительно разграбив склады оружия, амуниции и обмундирования.

Несмотря на эту победу, 16 000 повстанцев обрушиваются на Бетансос и Луго. Как раз возможность подобной атаки маршал исключал. В Бетансосе испанцы отбиты полковником Жираром, а в Луго генерал Фурнье обязан своим спасением неожиданному появлению корпуса маршала Сульта, возвратившегося из своей неудачной экспедиции в Португалию. Ней постарается уменьшить вклад Сульта в снятие блокады Луго и приукрасить действия Фурнье, однако все другие свидетельства подчёркивают роль герцога Далматского в освобождении города.{232}

Луго, 29 мая 1809 года. Возвратившись из Астурии, Ней ещё раз убеждает себя, что на месте Сульта он добился бы успешного выполнения миссии. Исполненный презрения, он с видимым удовольствием смакует рассказы об отступлении Сульта из Португалии. Он улыбается, слушая доклад о жалком состоянии 2-го корпуса, и загорается, внимая откровениям нескольких генералов Сульта, повествующих о попытках их начальника занять трон Северной Лузитании. Тон становился всё выше, а обвинения всё тяжелее. Сульт и командование британскими войсками обменялись несколькими посланиями. Герцог Далматский принял имя Николая I, публичные обращения с такой подписью были расклеены на стенах Опорто. Предательство! Нужно арестовать Сульта! Кассэнь, секретарь Нея, вмешивается, как всегда, когда маршал в гневном порыве готов совершить непоправимое. Герцог Эльхингенский берет себя в руки, но обещает доложить Наполеону об этом тёмном деле.{233}

Ней и Сульт встречаются, маршалы Империи обрушивают друг на друга всяческие оскорбления. Закрывшись в кабинете Нея, они кричат так, что офицер, находившийся в смежной приёмной, слышит все подробности.

— Откуда Вы прибыли? Как трус, Вы бежите от врагов Императора, — бросает маршал Ней Сульту.

— Прекратите, — возражает Сульт, — я только что спас Луго, который Вы едва не потеряли.

— Мне не нужна Ваша помощь, да Вы и не могли бы мне помочь. Мне встречались сотни Ваших бегущих солдат. Все они побросали оружие, чтобы легче было бежать, но при этом свято хранили свои ранцы, набитые награбленным.

Ней в бешенстве, оскорбления сыплются с обеих сторон, Сульт выхватывает шпагу. В последний момент генерал Матье успевает их разнять.{234}

Те, кто ставит под сомнение правдивость описанной сцены, указывают на общий план действий, принятый в Галисии. Нам это обстоятельство кажется малоубедительным. Действительно, они пункт за пунктом разрабатывают и подписывают соглашение, но это выглядит скорее как документ, составленный двумя враждующими странами, как свидетельство взаимного недоверия. Сульт и Ней нуждаются друг в друге, они обязаны прийти к согласию. Первый, лишенный запасов провианта и боеприпасов, зависит от помощи 6-го корпуса. Второй не может удержать Галисию без поддержки частей Сульта. И действовать следовало быстро. Луго оказался слишком тесным для двух соперничающих корпусов. Солдаты задирали друг друга, дрались, и, если бы 2-й корпус спешно не покинул город, вражда могла охватить все войска.{235} Нахмурившись, Ней смотрит вслед удаляющемуся Сульту, думая, что это один из тех людей, которым нельзя верить на слово. Что же касается Сульта, гораздо более расчётливого, чем его коллега, то он смотрит гораздо дальше подписанного в Луго соглашения. Соглашение обязывает его идти на Монфорти и долину Орреса, действуя против Ла Романа, в то время как 6-й корпус направится к Виго. Это обречено на провал, так как и Ней, и Сульт, оставаясь индивидуалистами, понимают и исполняют общий план каждый по-своему.

Кажется, герцог Далматский интересуется только артиллерией, снаряжением и провиантом — всем тем, что Ней должен был ему предоставить в обмен на сотрудничество. «Мне не поручали защищать Галисию», — подчёркивает Сульт в своих «Мемуарах», не оставляя сомнений, что он стремился как можно быстрее покинуть эту испанскую окраину и оказаться поближе к Мадриду, где должны разыграться важные события. {236} , [69]

Ней, имея противником маркиза Ла Романа, нервничает. Маркиз уже показал себя в Оренсе, в Луго, в Монфорти. Будучи выброшенным из Галисии в Астурию, он, не переходя астурийские горы, морем возвратился в Галисию. Этот испанский дьявол не имел себе равных в способности уклоняться от безнадёжного сражения, прибегая к ловким маневрам в горах. Ней сообщает Сульту, что враг покинул Сантьяго-де-Компостела, и просит его занять Луго. Тот отказывается, предпочитая буквально соблюдать предварительный план действий. В то время как 2-й корпус входит в Монфорти, Ней направляет разведку к Понтеведра. Разведчики, рассеяв в горах четыреста повстанцев, выходят на берег океана, где подвергаются обстрелу с трёх баркасов, вооружённых орудиями. {237} Если верить Сульту, путь свободен: английские войска, замеченные в Виго, выгрузили ружья и ушли, испанцам остаётся рассчитывать только на англичан, прибывших из Португалии. «По моему мнению, все испанские войска, находящиеся в Галисии, будут уничтожены, если Вы ускорите проведение операций», {238} — безапелляционно заявляет Нею Сульт. При этом он забывает, что в Испании можно верить лишь тому, что видел собственными глазами. С этого момента всё запутывается, и нам трудно понять, который из двух маршалов предал другого. Многие историки обвиняют Сульта, что совпадает и с версией Тьера, который, к сожалению, не располагал «Мемуарами» герцога Далматского, опубликованными лишь в 1955 году. Николь Готтери, недавно опубликовавший биографию Сульта, {239} оправдывает каждое действие своего героя и во всем обвиняет Нея. Мы же постараемся разобраться в нюансах. Дело в том, что соглашение, подписанное в Луго, с самого начала было обречено на провал из-за противоположных мотиваций маршалов.

В то время как Ней вынашивает планы борьбы с генералами Ла Романа и Ла Каррера, Сульт занят подготовкой вывода войск из Галисии, что ведёт к обострению противоречий, так как Нею этого достаточно, чтобы заподозрить коллегу в обмане. Генерал Фурнье утверждает, что обнаружил секретные приказы маршала Сульта, в соответствии с которыми 2-й корпус вскоре должен был направиться к Саморе, иными словами, покинуть 6-й корпус, остававшийся в Галисии.{240} В своих «Мемуарах» Сульт попытается оправдаться: «Я должен был оставаться в Галисии только на время экспедиции против Ла Романа. Именно поэтому я приказал генералу Руйе, командовавшему моим депо в Луго, собрать в маршевые батальоны всех солдат, выписываемых из городского госпиталя. Им сразу же выдавали оружие и направляли в соответствующие полки».{241}

Справедливости ради следует признать, что маршал Ней не добился всех целей, намеченных в Луго. Слишком часто историки описывают нам его, напрасно ожидающего под стенами Вито вестей от маршала Сульта, который трусливо бросил его. Такое представление не соответствует действительности. Узнав, что англичане укрепили Ранде и Вито, что больше шести десятков орудий установлены в этих городах и что войска с английской эскадры совместно с испанцами заняли Вито, 10 июля Ней отошёл к Сантьяго-де-Компостела. Со своей стороны Сульт должен был выполнить лишь часть совместного маневра, и к тому времени он ещё не окончательно отказался от обязательств, предусмотренных соглашением, подписанным в Луго. Из важного закрытого доклада, который нам удалось обнаружить в архивах короля Жозефа, следует, что предосудительное молчание Сульта во время этих операций и его уход из Монфорти, о котором он не предупредил Нея, могли «вселить в Нея тревогу» и заставить его покинуть Галисию.{242} В представлении герцога Эльхингенского ситуация ещё более драматична. Ему докладывают, что весь корпус Сульта вошёл в Кастилию. Ней взбешён, по его мнению, герцог Далматский откровенно пренебрёг своими обещаниями. Ней обращается к своему штабу. Что следует предпринять? Жомини советует ему одной дивизией удерживать Ла-Корунью, а другой — открыть проход на Асторгу.

— Нет, — в гневе перебивает его Ней, — или все остаёмся, или все уходим.

— Тогда уходим. Здесь мы рискуем застрять, в то время как можем понадобиться в другом месте. Кто знает, не пойдёт ли Уэлсли вверх по долине реки Тахо, чтобы соединиться с испанской армией и изгнать короля из Мадрида?{243}

16 июня офицеры Нея получают план выхода из Галисии, маршал пришпоривает коня, чтобы ускорить движение в направлении Кастилии.

По дороге Ней постоянно перебирает в уме свои претензии к Сульту, вновь и вновь возвращается к его непростительному манёвру, в результате которого вероломный маршал оставил ему всех своих больных и раненых, опустошив его запасы. С возмущением Ней вспоминает, что Сульт исчез именно в тот момент, когда 6-й корпус надеялся на его помощь. С трудом удерживая в себе самые страшные ругательства, Ней даже допускал, что Сульт специально подготовил ему ловушку. В окружении Нея все — за исключением его мудрого секретаря Кассэня, который полагал, что речь скорее идёт об ошибке, чем о предательстве{244} — винили и осуждали герцога Далматского. По мнению генерала Маршана, для Сульта самым срочным делом был вывод своих войск из Галисии — без объяснений и комментариев: «Именно поэтому мы тоже были вынуждены отступить. Наш отход прошел очень удачно, ведь мы транспортировали две тысячи больных и раненых, половина которых была из 2-го корпуса».{245} Сульт пытается урезонить Нея, уточняя: «22 июня я лично находился в Ла-Гудинии и Оренсе, где велись действия против корпуса Ла Романа, который тогда же и был рассеян. По имеющимся у меня сведениям (Вам лучше знать, насколько это соответствует истине), к этому моменту Вы уже в течение нескольких дней выводили войска из Галисии».{246} После этих объяснений Сульт полагает проблему закрытой не только потому, что считает себя невиновным в том, в чём его обвиняет Ней, но и потому, что 2-й корпус должен был, по его мнению, покинуть Галисию вместе с 6-м, чтобы принять участие в решающей кампании, которая развернётся в долине Тахо.