Чтение онлайн

Роскошная парижская резиденция герцога Эльхингенского (к сожалению, снесённая в 1867 году при продолжении улицы Сольферино) гордо возвышалась рядом с Отелем де Сальм. Построенная Антуаном-Шарлем Обером накануне Революции, с двором и садом в виде террасы, нависающей над набережной Орсэ, она полностью соответствовала престижу высокого сановника Империи. Мадам де Ремюза, фрейлина Жозефины, бывавшая на приёмах у семьи Ней, не преминула, между прочим, отметить роскошь их дома. Она упоминает дорогую мебель, украшающую анфиладу залов, изысканные сервизы, сверкающие на столах, драгоценности супруги маршала. Ослеплённая всем этим блеском мадам Ремюза считает, что супруги Ней потратили больше миллиона на обустройство дома. Мадам Ремюза утверждает, что супруга маршала жаловалась на финансовые затруднения после столь значительных трат.{180} В действительности же работы по перестройке дома, предпринятые маршалом, были не очень велики. Исключение — полукруглый портик, украшенный ионическими колоннами. Портик был призван оживить фасад, выходящий во двор. Безусловно, особняк имел роскошное убранство, но всё было сделано более экономно, чем это показалось завистливой мадам Ремюза.

Первый этаж был отведён под залы и салоны для приёмов, второй занимали личные покои супругов, на остальных этажах размещались дети и прислуга. К тому моменту у маршала было трое детей, четвёртый, Эдгар, появится на свет в 1812 году. Некоторые слуги живут в помещениях, примыкающих к конюшне и каретным сараям, где, кстати, стояла черно-белая, лакированная и золочёная карета для парадных выездов.{181}

В дни приёмов приглашённые могли сами оценить роскошь салонов, выходящих окнами на террасу. Главный салон, стены которого практически полностью закрыты коврами и зеркалами, обставлен богатой мебелью.

В то время как герцог Эльхингенский разговаривает в голубом салоне с принцем Саксен-Кобургским, будущим королём бельгийцев, герцогиня ведёт светскую беседу в серебряном будуаре, самой изысканной комнате особняка. Её собеседники — братья Канувиль, Мари-Эрнест, государственный советник, и Жюль, адъютант Бертье, любовник Полины Бонапарт. Стены будуара драпированы жёлтой тафтой, окна украшены шторами того же цвета, расшитыми шелковыми малиновыми и серебряными нитями. Вся мебель, стол, светильники, стулья, покрытые жёлтым полосатым шёлком, изготовлены из дорогого дерева, украшенного посеребренной бронзой. Среди гостей в малом зелёном салоне, в белом с золотом лакированном кресле удобно расположился яркий и чувственный Шарль де Флао, якобы незаконный сын Талейрана. Этого настоящего соблазнителя и сплетника, порхающего вокруг цветника светских дам, обсуждают собравшиеся в жёлтом салоне. Самые элегантные дамы Парижа, лица и негромкие разговоры которых скрыты широкими веерами, сдвигают кресла из красного дерева, чтобы было удобнее шептаться, обмениваясь последними новостями.

— Видите Шарля де Флао? Он один из трёх лучших танцоров Парижа.

— Вам известно, что Каролина Мюрат влюблена в него?

— Гортензия будет ревновать. [49]

Чуть дальше расположена комната, где стоят глубокие кресла в форме гондол, с ножками в виде лебедей. [50] У двери в стороне от других приглашённых мы видим швейцарского офицера, главного сборщика налогов Никола Броннера, известного своей связью с «бриллиантом Комеди Франсез» мадмуазель Марс. Броннер высоко ценит приятную компанию и высокое покровительство. Он пригласит герцогиню Эльхингенскую стать крёстной своего первенца, которого подарит ему супруга Изабель Роза.

Позвонили к ужину, гости собираются в просторной столовой с тремя высокими окнами, выходящими во двор. Мы видим семнадцать великолепных стульев, обитых красным сафьяном. Большая стеклянная ваза, окружённая бокалами, канделябрами и фигурами из позолоченной бронзы украшает большой стол, на котором сверкают серебряные приборы работы Одио, поставщика Императора, и Жана-Николя Буланже. Подают слуги в форменных ливреях светло-жёлтого цвета с песочными и синими галунами, их красные куртки и панталоны украшены золотыми галунами, на ногах — белые чулки. Вокруг стола много людей в военной форме: Октав Левавассёр, адъютант маршала, ставший другом семьи, маршалы, с которыми Ней поддерживает добрые отношения. Первый среди них — Лефевр, герцог Данцигский. Здесь же самые молодые генералы Великой армии, среди которых бывший граф Кольбер, недавно ставший бароном [51] и прозванный за свою красоту Антиноем. В гостиной герцога Эльхингенского блестящее общество обсуждает последние события. Дамы говорят о свадьбе герцога д’Аренберга и племянницы Жозефины, а господа — о вступлении Жюно в Лиссабон, об оккупации Рима частями Миоллиса, [52] о восстании в Мадриде.

После отъезда гостей маршал Ней и его супруга поднимаются в свои покои на втором этаже. У каждого из супругов своя ванная комната, отдельные гардеробная, туалет, спальня, а у маршала к тому же — библиотека. Здесь же, на втором этаже, находятся небольшая семейная столовая и бильярдная.

Убранство маршальских покоев, выходящих окнами на Сену, довольно специфично и соответствует духу хозяина. На камине спальни две аллегорические вазы — Гармония и Размышление — стоят по сторонам каминных часов с крылатым амуром, кровать и комод украшены бронзовыми позолоченными шлемами.

Стены библиотеки почти полностью заняты закрытыми книжными шкафами, двадцать четыре застеклённые дверцы завешены зелено-желтыми шторками, скрывая книги, стоящие в три ряда. На камине в библиотеке — часы, украшенные фасцией с оружием, и два подсвечника со знамёнами, работы Пьера-Филиппа Томира. На большом письменном столе из крапчатого красного дерева, на ножках с каннелюрами — скульптурная группа «Пробуждение Венеры Адонисом». Значительную часть пространства занимает другой широкий рабочий стол с выдвижными ящиками. В кабинете стулья красного дерева обитые зелёным сафьяном. Как и поверхности столов, они инкрустированы эбеном и серебром. В этой комнате Ней работает с почтой. Перья, чернильный порошок и воск для запечатывания конвертов маршал покупает у Депилли, поставлявшего канцелярские товары Императору. Посетитель обязательно обратит внимание на замечательные часы работы Франсуа-Антида Жанвье. [53] Эти часы специально предназначены для того, чтобы отмечать начало беседы и конец времени, отведённого хозяином дома на аудиенцию.

Из личного салона, где вдоль стен стоят стулья, украшенные львиными головами, Ней может слушать, как его супруга играет на арфе или фортепьяно в своем музыкальном салоне. В спальне супруги маршала — кровать, украшенная амурами с луками и стрелами, два небольших секретера, комод с отделением для хранения драгоценностей, [54] где обычно она держала бриллианты. Самые известные украшения — колье и гребень, в каждом по сорока одному бриллианту, серьги, по два бриллианта в каждой, и четыре бриллиантовых эгрета. По поводу этих драгоценностей маркиз д’Опу ехидно заметил, что в колье герцогини Эльхингенской вставлены глаза святого Иакова — два бриллианта, украденные из скульптуры апостола в Сантьяго-де-Компостела когда город был разграблен частями Сульта и Нея во время Испанской войны. {182} Спальню мадам Ней украшает бронзовый бюст императрицы Марии-Луизы. Это, конечно, не подарок императрицы, бюст куплен у Клода Галля за пятьсот франков. {183}

Огромное количество зеркал делает особняк супругов Ней чрезвычайно светлым. Убранство дополняется бронзовыми золочёными люстрами с подвесками из хрусталя, доставленного с перевала Мон-Сени, канделябрами с фигурами египтянок или богини Победы, бронзовыми бра и фонарями, а также обюссонскими коврами, покрывавшими паркетные полы. Стены в промежутках между зеркалами украшены деревянными резными панелями в этрусском стиле или раскрашены арабесками, некоторые из которых — работы художника Менаже.

С учётом финансовых возможностей маршала следует признать, что убранству дома несколько не хватает оригинальности. Хозяйка дома, занимавшаяся меблировкой в отсутствии мужа, полагалась на его интенданта и ещё больше на Бонара, архитектора маршала, который чаще всего обращался к резчику по дереву Жоржу Жакобу и его сыновьям. [55] Герцогиня Эльхингенская жалуется на огромные счета, выставляемые поставщиками. «Я не настолько богата, чтобы выдерживать вымогательство, преследующее меня со всех сторон. <…> Пока не поздно нужно прекратить эти безумства! Будет очень трудно навести порядок в доме». О многочисленной прислуге, среди которой есть даже «негр», мадам отзывается неодобрительно: «Мы с супругом окружены плутами и мошенниками. Боже мой, как они нас обманывают!» {184}

Коллекция живописи, состоящая из девяноста картин, {185} , [56] свидетельствует о том, что если вкус герцога Эльхингенского и не был всегда безошибочным, то со временем он стал изящнее. В этом собрании картин нельзя выделить главное произведение, но в целом оно оставляет милое впечатление, хотя и не идёт ни в какое сравнение с коллекцией Сульта, первого эстета среди маршалов Наполеона. Коллекция Сульта знаменита своими двадцатью шестью полотнами Мурильо, работами Риберы и Сурбарана. В 1852 году её стоимость составляла полтора миллиона. В собрании Нея есть лишь одно полотно Мурильо, на котором изображена пара нищих. При этом нужно признать, что, в отличие от Сульта, в ходе Испанской войны Ней не злоупотреблял открывшимися возможностями, он не присваивал ценности. В недавно вышедшей биографии Сульта {186} автор, как и сам герцог Далматский, пытается убедить читателя (впрочем, тоже без особого успеха), что все эти картины — это дары короля Жозефа или севильских каноников, или что речь идёт об официальных сделках, совершённых по правилам. Мол, такое нормально для страны, где идёт война и бесчинствует многонациональная солдатня. И в самом деле, в коллекции Сульта были своего рода подарки: мировые шедевры и ценности из Алькасара в Севилье, где Жозеф собирал церковные богатства, предварительно приказав прикрыть монастыри, — всё это в обмен на несколько жизней.