Мартиролог. Дневники
Шрифт:
Сегодня Лариса напомнила мне о том, как Татьяна Алексеевна обидела ее, сказав по телефону Анне Семеновне о том, что все наследство достанется Алеше. Алеша ведь умер. И я боюсь, что Татьяна Алексеевна умрет раньше отца. Все это не случайно.
Ночь. Сегодня Сережа выцыганил у Юрия Барабадзе потрясающее хевсурское платье и подарил Ларисе. Платье красоты удивительной и очень идет Ларе. Были у Дато Эристави, который полечил Ларису. Реакция очень сильная и отрицательная.
Завтра надо полечить Ларе зубы. Инна Агабабова обещала устроить.
Плохо с билетами. «СВ» только на 12-ое.
Не забыть звонить Сурикову в «Совинфильм».
Дато Эристави дал мне экземпляр ксерокопии книги Розенберга «Проблемы буддийской философии», начал читать. Говоря о «Сталкере» (единственный фильм, который он видел), Дато сказал: «И это не фильм, это — учение». Потом, а вернее раньше он сказал, исследуя мое поле, что я пришелец. Имея в виду, что я в прошлом был оттуда. Извне. Надо поточнее узнать у Дато, что он имеет в виду под этим.
Тяжелый разговор с Б. Журбинадзе о Сергее Параджанове, о его жизни, о его будущем.
Гаянэ Хачатурян — замечательная художница, правда, в мире моих галлюцинаций. «Духовный натурализм».
В музее потрясение от Пиросманишвили. А Георгий Шенгелая сделал плохую картину о Пиросмани! Пиросмани жил, как хотел, и был счастливым человеком. Он был органичен. Он не был страдальцем в социологическом смысле слова.
Андрюша с Ларой и Сергеем были в театре Руставели и смотрели «Ричарда».
Ночь. Было выступление в Институте физики (Бюро пропаганды). Устал. Не хочу…
Вечером спектакль в театре у Р. Стуруа «Меловой круг». Рамаз — удивителен!
Беседовал с Ладо по поводу Сережи. Собираюсь пойти в ЦК, в комитет общественного мнения (или его как там), единственный в своем роде.
День. Человек стремится к счастью вот уже много тысячелетий. Но несчастлив. Отчего? Оттого ли, что не умеет достичь его? Не знает пути? И то, и другое, но главное в том, что в нашей земной жизни не должно быть счастья (а только стремление к нему, для будущего), а страдание, в котором через конфликт добра и зла выковывается дух.
На с. 383: Лариса, Андрюша, Сергей Параджанов и Андрей, Тбилиси
Сегодня праздновали Сережин день рождения, у него в Дзалиси. День рождения у него 9 января (и по паспорту), но, как он говорит, празднует он его в день рождения своего сына, в декабре, кажется. Замечательный вечер, объединенный любовью к Сереже, несмотря на то, что все разные люди.
Чуть не опоздали на поезд. С коробками, ящиками, тюками, мешками, которые, конечно, не были собраны вовремя. Сережа подвел с походом на базар… Провожали: Гаянэ, Сережа со своими, Бюро пропаганды, Эка и Ляля Агабабовы. Те привезли еду. В общем, содом, если учесть наше опоздание.
Пьем замечательное грузинское вино и вспоминаем друзей из Тбилиси. Сегодня был Сенька. Какой-то он грустный и усталый, бедный… <…>
Приходил Володя Шинкаренко. У него появилась идея снять Toлю Солоницына на пленку. Пока он еще жив. Как? «Мы не в Чикаго, моя дорогая», — как сказал поэт.
Был с Володей Шинкаренко у Толи. Он очень плох. Он трижды виделся с Джуной. У него метастазы в реберной области и справа, и слева, и в печени, наверное. Боже, сделай так, чтобы он не мучился!
Разговаривал с Джуной. «Поздно», — сказала она по поводу Толи Солоницына. Алеша Найденов успешно помогает организовывать съемки интервью с Толей.
«…Существует утверждение, источник которого в одном из Евангелий, и гласит оно, что людям не надо искажать лицо свое, чтобы познать Бога. Есть особый вид праведности и серьезности, который тихо появляется в тот момент, когда Вы решите заняться духовной практикой».
Вчера был у Джуны. Хочет мне рассказать что-то, не для микрофона. Пригласить к нам в гости? — Поздно… — еще раз по поводу Толи.
Виделся с Сизовым, тот сказал, что с Италией все в порядке, что до 15 февраля я уеду в Рим подписывать контракт: или с Ермашом, или с Сизовым.
Встретился с Сашей Кайдановским на предмет «Ностальгии». Прочел ему сценарий, предложил роль. Он согласен. Ах, Толя, Толя…
Разговаривал по телефону с Сизовым. Он сказал, что я еду в первой декаде февраля, чтобы я был готов. Телекс на RAI они уже отправили.
Вчера помер Суслов. Долго он держал всех в своей узде. Интересно, как сейчас будет.
В Ленинграде у меня завтра одно выступление за 300 рублей, больше не выходит, по разным и непростым неожиданным причинам. Конечно, видел Сашу, Юру, Костю. Они показывали мне ленинградский антиквариат, замечательные магазины. Хочу купить Ларе ко дню рождения что-нибудь из посуды (хоть и не вовремя).
Какой прекрасный человек Саша Сокуров, и как ему трудно! С его талантом — в Ленинграде! Да и если бы и в Москве!
Показывали мне изразцовую печку красоты невероятной. Вот бы ее к нам в деревню!
Февраль-март 1982
Вернулся из Ленинграда. День рождения Лары. Вчера звонил в Москву (из Л[енинград]а), чтобы меня встретили. Конечно, Лариса опоздала на полчаса. Сразу настроение было отравлено. И главное, сочиняет, что виноват шофер такси, который не хотел ждать. Опять мелочное вранье на каждом шагу. И главная неприятность — меня искали с Петровки 38, сказав, что против меня возбуждено уголовное дело. Я уверен, это Госкино хочет «законно» не выпустить меня в Италию. Лариса уже разговаривала со Светланой, и та обещала все выяснить с Александром Александровичем. Еще есть какая-то возможность воспользоваться знакомством Феди Рыкалова с заместителем Щелокова (Яковлевым?). Взяли-таки они меня в оборот. Не мытьем, так катаньем.
<…> Мельком слышал из разговора по телефону Ларисы с кем-то, что будто бы уголовщина ликвидирована. (Мне она, конечно, ничего не сказала, чтобы я побольше нервничал…)
Звонил кто-то из Госкино и говорил (с Тяпой), что, мол, де надо ехать в Польшу (?!) на какую-то встречу. Этого еще не хватало! Надо сделать все, чтобы не поехать. Что-нибудь придумать. Сказать, что уехал в Переделкино к отцу, который нездоров, что-ли… <…>