Машенька и полковник Медведев
Шрифт:
А то, что искрило сейчас между нами, скоротечно, хоть и сладко до одури. Пульс до сих пор в ушах точно стометровку пробежал, и даже недавний удар между ног, не остудил пыла. Но всё же «нет» перевешивало «да». Хотя, чёрт возьми, как же заманчиво было снова увидеть её голую и такую же горячую, как сейчас.
Всё внутри встрепенулось заново, стоило только представить эту картинку.
– Приехали, ёпт, — бросил я с досадой, наблюдая, как Маша судорожно вытирала смазанную помаду, пытаясь привести одежду в порядок, глядя на меня исподтишка.
Вон, с какой надеждой смотрит.
– Кирилл…Я тут подумала… — начала она первой, когда мы вышли в холл. – Может, мы…
– Маш…— я тоже вступил невпопад, утирая рот от помады.
Я мучительно подбирал слова, пытаясь отсечь лишнее, чтобы не превращать всё в дешёвую драму. Проще было, пока она оставалась просто взбалмошной мажоркой, неуклюжим недоразумением. Но она так стремительно доковырялась до чего-то живого внутри меня, и чего себе-то врать, меня к ней тянет нестерпимо, как мальчишку.
– Всё нормально, Машенька. Забудь, — выдал я итог. Тупо даже по моим меркам.
– Забудь? – Маша посмотрела на меня как на дебила.
Втянул побольше воздуха, понимая, что следующей речью раню её. Но что делать?
– Маш, ты меня совершенно не знаешь…я не тот, кто тебе нужен. Ты хорошая девочка, а я…
– Козёл, — мстительно подсказала она, засверкав глазами.
– Ну, не козёл…
– Медведь!
– Хорош ярлыки клеить, — рявкнул я, — можно подумать, это я на тебя в лифте накинулся!
– Нет, ты накинулся на меня в своей берлоге в лесу!
– Ой, хорош заливать, — хмыкнул я, злясь всё больше. – Ты и сама была не прочь, как и пару минут назад.
– Вот ты гад! И как я могла в тебе рассмотреть что-то человеческое, — она смерила меня презрительным взглядом, передёрнув плечами.
– Плохо смотрела!
Мы орали друг на друга на весь холл, с тем же старанием, что минуту назад целовали друг друга.
Вокруг собирался немногочисленный народ, без зазрения совести пялясь на нас.
Какой-то курьер с коробками пиццы даже остановился посреди холла, приоткрыв рот, а две фифы в строгих костюмах перестали цокать каблуками, пялясь на нас как на бесплатное шоу.
Охранники, дежурившие у турникетов, уже спешили к нам.
– Маш, что случилось? – первым подоспел, тот, что придирчиво проверял моё удостоверение, и, видимо, камеры они не смотрели, раз не в курсе нашей лифтовой романтики.
– Ничего, Толь. Всё нормально, — выдала Машенька таким тоном, словно я её предал.
– Он тебя обидел? — не унимался Толя.
– Да, но я сама виновата, — глухо выдохнула Маша, развернулась и, не глядя на меня, зашагала прочь.
– На выход! – гаркнул охранник.
В любой другой раз я бы точно зацепился за его борзый тон, но сейчас мне было плевать. Внутри было пусто и тошно.
Тонкая фигурка Машеньки скрылась за поворотом, а я пошёл на выход, и хоть сто раз себе скажу, что я поступил правильно, всё равно чувствовал себя последним мудаком.
Глава 13
– Марусь, ты куда мечешь-то? Что с тобой?
Женька после тренировки, разгорячённый, с лёгким румянцем на скулах. Светлые волосы взлохмачены, видимо, до дома быстрым шагом прошёлся.
В его руках — шейкер с протеиновым коктейлем, в моих — белый батон, истекающий маслом и малиновым вареньем.
Тренировку я прогуливала уже неделю, настроения не было совершенно, а вот нажраться до икоты…
Этот план зрел, как раз после нашей феерической встречи с Медведевым в лифте «Монолита».
Вот сегодня я и решилась.
Женька с ужасом и нескрываемым порицанием, наблюдал, как я намазываю второй бутерброд маслом и сверху малиновым вареньем.
В детстве обожала такие бутерброды, мама с утра перед школой готовила.
Сейчас у нас, конечно, не водится ни белого хлеба, ни варенья, ни масла. Всё это я купила специально, просто потому, что захотела…и теперь уминала, заедая все горькие эмоции, что копила всю эту неделю.
– Жень, — я облизнула ложку, глянув на него с вызовом.
– А если я растолстею, ты меня будешь любить?
Женька хмыкнул, стараясь выглядеть невозмутимым, но в глазах у него на секунду мелькнула паника.
– Маш, не неси чепухи, — сказал он, присаживаясь напротив.
Я видела, как он сдерживается, чтобы не отобрать у меня этот запретный батон.
– Скажи. Да? Нет? — допытывалась я.
– Буду, конечно. Но давай проверять не будем это на практике, ладно?
– Давай, — согласилась я.
Конечно, не это мне хотелось услышать, как и неделю назад от другого мужчины. Видимо, мои ожидания вновь не совпали с реальностью: ради меня никто не готов напрягаться.
По-хорошему надо бы всё Женьке рассказать про Медведева, а с другой стороны, и рассказывать нечего.
Что там между нами было-то?
Почти ничего.
Два незнакомца, как встретились, так и разбежались. Хотя…
В груди неприятно закололо стыдливой досадой.
Если бы Кирилл не пошёл на попятный, не начал нести этой чуши…про то, кто кому не подходит… возможно, и нашёлся бы повод для покаяния, а так.
Я уминала второй бутерброд, под неодобрительным взглядом Жени, и мне не становилось лучше. А я так надеялась, что хоть немного собью эту меланхолию.
Сама толком не понимаю почему, но никак не могу выбросить Медведева из головы.
И чем только взял?
Хам, каких поискать.
Толстокожий медведь.
Но как целуется…
А если вспомнить фигуру…
И досадно мне, и дрожит всё от воспоминаний.
Никогда такого со мной не было, даже с Женькой, чтобы вот так, с первого взгляда…
Как он там сказал? Он не тот, кто мне нужен.
Но вот что странно, я теперь не уверена, что и Женька тот, кто мне нужен. До встречи с Медведевым я ни разу не усомнилась в наших отношениях, а сейчас…