Чтение онлайн

– Жданов, по улице, обходи! — рявкнул я на бегу, сворачивая за тенью в узкий, захламлённый проход.

Запах сырости и кошачьей мочи ударил в нос. Под ногами хрустнул битый кирпич. Впереди был тупик. Точнее, двухметровый забор из сетки-рабицы, за которым начинался лабиринт гаражей.

Объект, не сбавляя скорости, кошкой взлетел на забор, перекинул тело и спрыгнул с другой стороны.

Ловкий, чёрт.

Я подлетел к забору секундой позже.

К чёрту акробатику!

Я упёрся плечом и пошёл напролом, мысленно представив того быка. Вес и ярость сделали своё дело. С оглушительным треском рвущегося металла сетка подалась, вырывая крепления и царапая мою и без того потёртую кожаную куртку.

Возможно, именно этот звук заставил беглеца обернуться.

Этого хватило.

В ту же секунду снова выстрелил Жданов.

Беглец рухнул как подкошенный, застонал, но упрямо пополз по-пластунски. Он явно понимал, что за мокруху и грабёж сидеть ему не пересидеть.

Я быстро подошёл, утирая со лба пот. Пистолет в руке смотрел ему точно в затылок.

Он дёрнулся, и я безжалостно встал ему на спину, между лопаток, вдавливая в асфальт. Беглец захрипел, тело под подошвой обмякло.

– Жданов, браслеты! — бросил я через плечо.

Запыхавшийся напарник подлетел, рывком заломил раненому руки за спину. Щёлкнули наручники. Только теперь я убрал ногу и опустил ствол.

Наклонился над ним, всматриваясь в искажённую болью и злобой рожу.

– Полковник полиции Медведев. С этого момента ты имеешь право хранить молчание, потому что каждое твоё слово будет работать против тебя. Ты имеешь право на адвоката. Если у тебя нет средств на адвоката, он будет предоставлен тебе государством. Ты понял меня?

Он что-то промычал в асфальт в знак согласия.

– Ну и отлично. Пакуем.

Одно дело мы почти закрыли.

Теперь предстояло разобраться с другим. Личным.

Кирилл вернулся ещё более взъерошенным, чем уходил. От него остро пахло потом и порохом. Он снова стал тем пугающим незнакомцем, каким я увидела его в самом начале.

Как я ни уговаривала Андрея идти домой, понимая, что его присутствие только разозлит Медведева, преуспеть не удалось. Кольцов оказался не менее упрямым, чем Кирилл, и остался ждать со мной, пока из кустов не показался Медведев, а следом — его напарник, волочивший за собой хромого беглеца.

Оставив задержанного на попечение напарника, Кирилл подошёл к нам.

В свете фонаря я заметила, что вся правая сторона его лица исцарапана, проступила кровь. Не раздумывая, я выдернула из кармана платок и подлетела к нему. Пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его лица.

– Ну? — буркнул он, глядя на меня сверху вниз в явном ожидании.

— Что «ну»? — я, не церемонясь, взяла его за колючие щёки и повернула голову к себе, чтобы оценить масштаб ущерба.

– Кто это? — он проигнорировал мою заботу, переводя взгляд куда-то мне за спину, где стоял Кольцов.

– А что за тон? – решила идти в наступление.

– А ты считаешь, что не имею права? — он дёрнул головой, освобождаясь из моих ладоней.

– Считаю, что для начала надо разобраться, прежде чем рычать на всех вокруг.

– А я, по-твоему, сейчас что делаю?! — Кирилл явно закипал.

– Ты наезжаешь, Медведев!

– Хорошо, — процедил сквозь зубы он, перевёл дыхание и сделал шаг назад, скрестив руки на груди.
– Может, объяснишь, какого хрена здесь происходит? У тебя что, в каждом районе по мужику в заначке? Ёпт, Маш, я реально не понимаю, что за цирк?

– Ты охренел, Медведев! — я аж поперхнулась от такой наглости. Обида полоснула по живому.
– Я кто, по-твоему?

Кирилл в упор посмотрел на меня.

– Не знаю, Маш. Ты мне скажи. Дома у тебя один мужик. Возит тебя другой. А спишь ты со мной… Удобная арифметика, ничего не скажешь…

Дослушивать было так противно, и я, не церемонясь, залепила ему пощёчину.

– Замолчи…

Медведев качнулся, поморщившись от боли. На секунду в его глазах промелькнула тень — что-то похожее на сожаление, но тут же сгорела, сменившись ледяным презрением. Он напрягся, как натянутая струна, и снова перевёл взгляд мне за спину.

– Полковник, ты сейчас конкретно не прав, — голос Андрея раздался за моей спиной.

– Да что ты? — оскалился Кирилл, заиграв желваками и сжимая кулаки.

– Я понимаю, ты на взводе, — Андрей сделал решительный шаг вперёд, сокращая дистанцию, — но Маша здесь ни при чём…

– Не надо, Андрей! — я развернулась, выставила руку, преграждая ему путь.

Сердце билось так быстро, что казалось, сейчас выскочит из груди. Мне было до одури обидно, что нас разделяет такая стена недоверия, и в то же время страшно, что Кирилл может просто сорваться, и Андрей пострадает, лишь за то, что проявил заботу обо мне.

– Да, не надо, Андрей, — подхватил Медведев, — лезть не в своё дело.

– Прошу, — прошептала я, умоляюще глядя на Кольцова.

Андрею это явно стоило титанических усилий, но он, сжав зубы и напоследок наградив полковника взглядом из серии «ты редкий кретин», всё же отступил на пару шагов в темноту.

– Кирилл, ты всё верно понял, — говорю, а у самой пульс в ушах стучит, так что не слышу ничего. Горло перехватило. Щёки горят, точно это мне надавали оплеух, даже прохладный вечерний воздух не остужает.

Хочется начать оправдываться, кричать, что он горько ошибается, рассказать про Женьку и про то, что первым делом я звонила ему, но гордость, чтоб её, не давала опуститься до унижений.

– У меня жених. И коллеги — сплошь мужчины. Кто-то подвозит. Кто-то кофе угощает. А шеф так вообще мировой мужик. И, слава богу, что когда мне нужна была помощь, Андрей оказался рядом. А где был ты, Кирилл? Я тебе звонила.

Медведев дёрнулся, но промолчал.

– Спасибо, что просветил, какова цена твоего доверия ко мне, — продолжила я, комкая в руках бедный платок.
– Оказывается, всё просто: если я не закрылась дома на все замки и не жду тебя у окна, то я — лёгкого поведения? Отличная аналитика, полковник.

Отвратительное, липкое разочарование топило меня быстрее, чем любая обида. Больно до искр в глазах. Я ведь почти поверила, что он идеальный.

Медведев моргнул, уже готовый что-то ответить, но к нам подошёл его напарник.

– Кир, всё готово. Задержанного отправил с ребятами. Надо бы до конторы смотаться. Сам понимаешь, рапорт составить…

Кирилл замер.

Секунду он буравил меня тяжёлым, нечитаемым взглядом, затем устало провёл ладонью по лицу, стирая с него последние следы эмоций.