Маска дракона
Шрифт:
— Это ложь, — брякнула она.
— Рейра… — Иерион тяжело опустился на свое место.
— Не угадала, — развел руками Калахен. — Теперь мой черед говорить правду: демоны адаптируются. Мы видели это сотни раз, пока изучали их природу здесь, в академии. Они становятся сильнее, хитрее. Больше походят на нас. Абсолютный щит возможно и спасал бы нас от обычных демонов, но мы не могли знать, что было за ними. Кого скрывала тьма демонического мира. Теперь мы можем лишь молиться, чтобы следующий Кернел не случился, когда мы лишимся всех драконов… Скажи же мне правду, Рейра Вейлеш, кто стал драконом?
— Нет! — отчаянно выпалила девушка. — Я не дам вам имя. Потому что Щит работает. Щит уничтожит вашу академию. Оборотни больше не будут обречены нести бремя воинства. Больше не будет нужды…
Первое острое копье ударило в перепонку крыла. Драконья кровь среагировала моментально, и древко оружия переломилось почти играючи под натиском трехпалой когтеносной лапы. Стражники отступили.
— Ну что же вы, — укоризненно произнес Калахен. — Напасть на молодую девушку всем скопом. Не хорошо. Рейра, девочка моя…
— Хватит. — рубанула та. — Моя фамилия — Вейлеш. Как бы все ее не ненавидели, извольте ее произносить.
— Вейлеш? — Калахен усмехнулся. — Ваша мать пусть и была деревенской простушкой по началу. Но она никогда бы не позволила чувствам затмить рассудок.
— О чем вы? — Рейра прищурилась, ожидая подвох. — Здесь нет чувств. Только правда — правда в том, что вы — предатель королевства.
Ректор неожиданно тепло улыбнулся и обратился громкой речью ко всем вокруг, но продолжал сверлить девушку взглядом.
— Ненависть и любовь очень сильные чувства. Вы знаете это как никто другой.
— Вы уводите разговор в сторону…
— Нет. Рейра Вей-леш, — с ироничной усмешкой по слогам произнес он фамилию, будто издевался. — Я говорю истинную правду. Мальчик, что всей душой ненавидел тебя за одно лишь существование… Он ведь здесь сейчас с нами? — полулыбка обнажила белые зубы. — Многие из здесь собравшихся — наши дражайшие преподаватели. Они знали о вашем противостоянии.
— Это не так…
— Он так желал стать гордостью нашего рода. Он — моя гордость. Мой мальчик… — голос декана, обращенного к внуку, дрожал, но Рейра не могла понять, были ли эти слезы очередной игрой, или старик сходил с ума. Не отрывал рук от него, и Рейра чувствовала, как горит от черной смолы старческая кожа.
— Тогда спросите Мелони Соми! — паника охватила Рейру. — Она была там, она…
Говорить становилось все тяжелее. И смотреть на будто сломанного декана, по чешуйчатым щекам которого, текли слезы. В своему ужасу Рейра поняла, что чувствует по отношению к нему омерзительную жалость.
— Уведите уже ее. Пусть она оставит короля и нас в покое.
— Надоело выслушивать бредни малолетки.
— Да кем она себя возомнила?!
Отовсюду раздавались нестройные голоса. И Рейра сама попятилась. Толпа казалось могла ее сейчас раздавить, стража вновь обнажала оружие, и единственный, кто должен был услышать ее слова, разумом был далеко.
— Маркус — истинный змей. Искуситель. Ненависть питала его, — ректор подливал масла в огонь.
— Вы…
— Он растопил твое сердце, верно? Представился бедным и жалким, да? Тонкая игра, знал на что давить. Что он тебе сказал, Рейра Вей-леш? Что его все бросили? Что его мать умерла? И ты поверила?
Рейра поверила. Поверила словам Маркуса. Но не тому убаюкивающему потоку, что лился сейчас изо рта Калахена. Немудрено, что остальные благородные выступали за ним единым фронтом, а король Иерион — молчал.
— И ты пожалела, маленькая глупая девочка. Ты влюбилась. Верно? Поверила каждому слову. А ты знаешь, как змеи могут лгать?
— Хотите сказать его мать жива? — Рейра попыталась разбить этот ядовитый монолог и затащить в него трясущегося Геркуса. — Где ваша дочь, мистер Маджорн?!
— Она сгнила в психушке лишившись рассудка, — вместо него ответил Калахен. — Все это знают. Да?
Зал активно согласился. Король молчал. Геркус, чью дочь наградили столь ужасной репутацией, обернулся.
— Сошла с ума, — продолжал Калахен. — Когда ее ядовитый сын, упиваясь своей ранней силой сотворил ужасные вещи.
— Ты не имеешь права! — взвился наконец глава дома Маджорнов. — Мой род — благородной крови. Ты не имеешь права говорить такое. За такие слова я…
— Успокойтесь, мистер Маджорн, — в голосе Калахена не прозвучало гнева, или угрозы. Но Геркус осекся, будто сдулся и охнул. Мелко затрясся и заплакал, уткнувшись лбом в грудь единственного наследника.
— Зачем вы мне это говорите? — лихорадочно протараторила Рейра. — Зачем? Я вам не поверю. Вы только тратите свое время.
— Время многое значит. Рейра Вей-леш, — Ректор подошёл почти вплотную, нагнулся к ней едва не прикасаясь лбом.
— Я вам не верю, — просипела девушка. — Ваша гнусная ложь… Все это…
— Все это не для тебя, — одними губами прошептал ректор, глядя ей в глаза, и уже гораздо громче добавил. — Рейра Вей-леш. Ваше сердце будет жестоко разбито.
За золотыми (изнутри — малахитовыми) дверями раздались отчаянные людские крики и вороний клекот. Крики множились, перемежались со звонким кошачьим визгом и громким рыком.
— Запечатайте двери, — приказал торопливо ректор, и маги-стражники принялись плести удерживающее заклятие, но тут же растерянно повернулись к своему господину.
— Там магия драконьей крови, мы не сможем…
— О, мое сердце уже давно рассыпалось, — ядовито прошипела Рейра. — Вы сделали это, когда стерли личность моего брата, и врали мне.
С грохотом распахнулись двери, так, что малахит треснул, осыпался на пол, и Эмбер красной молнией влетела в зал, на ходу тяжело прыгая и с размахом ударяя об пол черную мелкую тушу.