Чтение онлайн

А вот следующим утром, еще до рассвета, по холодку выдвинулся в сторону общины. Путь этот был гораздо опаснее, чем представлялся на первый взгляд. В какой-то момент я даже малодушно пожалел, что выбранная легенда лишила меня законной возможности воспользоваться проходом через внутренние пещеры. Он вел сразу в город в обход стен и постов, однако знали о нем лишь жители Бухтармы, так что мне в любом случае предстояло проходить через ворота, как каждому пришлому. Распознать мою принадлежность к многоликим могли в карантинной зоне, однако об этом я позаботился заранее, не полагаясь на отцовскую предусмотрительность. Даже если по его приказу мою аурную метку заблаговременно внесли во внутренние настройки на воротах города, я предпочитал обеспечивать свою безопасность и продумывать все детали заблаговременно. Так было гораздо полезнее для собственного здоровья и благополучия.

Идти я решил пешком. Покупать коня не хотелось, тем более, что у подножия лестницы на плато копытного пришлось бы оставить на поживу местным хищникам. Денег было не жалко, а вот живое существо очень даже. Хороший конь, исполнивший бы свое предназначение и справно донесший меня до цели, никак не заслуживал участи стать чьим-то обедом. Гораздо проще для моей совести оказалось вспомнить отцовскую науку: соорудить плот и спокойно сплавиться вниз по течению Змеиной.

К счастью, и меня, и брата отец учил на совесть — руки ничего не забыли. А нужное дерево, легкое и чрезвычайно мягкое, нашлось достаточно быстро. Выбирал я правда не особенно тщательно: бальса на полуострове росла повсеместно, для плота подходила идеально, а одного срубленного дерева мне хватило. Конечно, настоящий хороший плот, пригодный для долгого использования за один вечер я бы не собрал. Для такого и древесину брали разную, и стволы искали без изъянов. Но для короткого путешествия по самому спокойному участку реки вполне сгодился бы и тот, что я соорудил на второй день своего пути.

К реке я вышел через пару часов после полудня, малый остаток дня потратил, собирая средство дальнейшего передвижения. Мои соотечественники плоты делали из сухих стволов бальсы и шпонок из бука, вязали вицей из прочного стебля пятнистой лозы. Тонкая и гибкая, она очень быстро сохла, в процессе стягивалась и врезалась в древесину намертво. И захочешь, а больше не развяжешь — только рубить.

К счастью, лозу я нашел в достаточном количестве, иначе пришлось бы вязать бревна обычной пеньковой веревкой, прихваченной в дорогу, — не самый надежный способ, чреватый к тому же неприятными неожиданностями. И хотя свою я вымочил в специальном алхимическом растворе, пенька оставалась гораздо менее прочной и в воде растягивалась, ослабляя крепление бревен.

Мысль сделать плотик маленьким и связать его в один слой я даже не рассматривал, да и бальсу выбирал немолодую, достаточно высокую. Центральный ствол, разрубленный на четыре части, использовал в качестве нижних поплавков. Толстые ветви плотно уложил поверх и поперек, а из самых тонких нарубил жердей и вырезал шпонок. По давней науке отца, лозу на куски не резал: на длинном конце навязал петлей, закрепляя ими центральные ветви на жердях. При забивании шпонок, лоза натягивалась, крепко впиваясь в остатки шершавой коры. В последнюю очередь пришлось плотно законопатить сфагнумом щели между неровностями бревен и оставить плот, облитый водой на берегу. В целом плавучая платформа выглядела вполне прочной и годной. В темноте перед сном я смочил стебли лозы по второму разу, чтобы к утру их стянуло на бревнах сильнее.

Плот вышел удобным, послушным, хоть и не особенно широким. Управлять им оказалось легко, в чем я убедился, до рассвета сложив на немудренное средство передвижения немногочисленные пожитки. Несмотря на то, что сухой сезон еще не завершился, все дни моего пути по реке с неба сыпал бесконечно-нудный мелкий дождик, из-за чего сплав вышел престранным. Вода, казалось, окружала меня со всех сторон. Сильно промочить походную мою одежду эта морось не могла. А вот ощущение соприкосновения влажной кожи с липкой кожаной жилеткой, как и необходимость на вечернем привале вместо долгожданного отдыха подсушивать вещи, пропитавшиеся водой, значительно подпортили мое отнюдь не самое радужное настроение. Одинокие завтраки и ужины на ходу, как и сам кочевой образ жизни меня и не привлекали, и не отталкивали, скорее стали почти привычны еще во время обязательной службы в магическом патруле. Однако это не значило, что я отказался бы от более комфортного пути. Скорее даже наоборот, за два года спокойной, сытой и оседлой жизни успел оценить ее преимущества. Хотя временами я подумывал в конце концов вернуться на военную службу, эти мысли приходили в голову все реже. Артефакторика стала для меня не просто увлечением, но превратилась в страсть.

В целом, четыре дня пути, даже учитывая многочисленные остановки, меня немного утомили. Порожистая река отвлекала от разнообразных мыслей, то и дело навязчиво лезущих в голову, а ее бурное течение не давало расслабиться.

Джунгли Варулфура, обособленные от остального мира горной грядой, запирающей перешеек Сечельт, представляли собой удивительный мир. Здесь до наших дней сохранилась уникальная древняя флора и фауна. Глубоко в сердце таинственных этих джунглей лежали острова — не те, которые окружает кристально чистая голубая вода и белые песчаные пляжи, но изолированные от остальной цивилизации острова из песчаника. Горы с плоскими вершинами. Тепуи [22] .

Большую их часть даже в самом засушливом сезоне постоянно окутывали туманы. На одной из таких гор много сотен лет назад нашли пристанище жалкие остатки моего народа, бежавшие от тотального уничтожения. Обозленные, потерявшие собственные земли, родных и все то, что составляло их жизнь, предки основали здесь общину.

На первый взгляд ллаэрл отнесся к беженцам вполне благожелательно, заключил с ними договор. В обмен на место для строительства общины и помощь в обустройстве, защиту и поддержку со стороны государства каждые десять лет молодые юноши или девушки отправлялись ко двору на службу в личную гвардию повелителя гор и небес. То были откупные — сотая часть населения анклава ллайто на территории государства вранов. С годами численность почти уничтоженного народа росла, росло и количество откупных. Далеко не все были этому рады, особенно в Совете Предиктов, но договор, пусть и скрепя зубами, чтили обе стороны.

Крылатые отдали во владение многоликим одиноко возвышающуюся в джунглях гору Бату. Ее вершина казалась плоской, будто срезанной. На деле под пышной зеленой шапкой сельвы плато представляло собой изрезанный трещинами, изъеденный эрозией от воды и ветра, нерукотворный каменный лес. На некоторых участках поверхность тепуи состояла из многометровых столбов, оплетенных лианами и скрытых иной плотной растительностью. Да и под поверхностью земли, образовавшейся на плато за миллионы лет, скальное основание пронизывали системы пещер. Малоизученные, величественно-грандиозные и дико опасные. С озерами, реками, гигантскими амфитеатрами, чьи рухнувшие своды образовывали глубочайшие колодцы и провалы. Общину заложили вокруг одного из таких. Недалеко от отвесного обрыва, на дне которого несла свои бурные воды бушующая и шипящая река Змеиная.

Впрочем, Бату, отданная в безраздельное пользование, была достаточно велика для устройства общины — почти восемьсот верст в поперечнике с идеально круглой вершиной, расколотой с краю извилистым руслом реки. На верхнем плато встречались озера и мелкие речушки, срывающиеся со склонов горы журчащими струями водопадов, но никогда не достигающие горного подножия, испаряющиеся еще в воздухе.

Дикая красота этих мест манила и одновременно настораживала — никем не изученные заросли таили в себе нешуточную опасность. Сельва отдавала новые земли для растущей год от года общины неохотно. Под сумрачной сенью тропического леса каждая тварь, независимо от того росла ли она, бегала ли, имела ли крылья или лапы, в любую минуту готова была сожрать зазевавшуюся добычу. Единственным способом расчистить место для жизни новому населению этих мест давал лишь огонь. Но даже выжженные джунгли жестоко мстили своим захватчикам. Однако именно сельва — временами опасная и в любое время восхитительная — приносила моему народу самый высокий доход. Жить в таком месте было не легко, однако ллайто не знали иного.

Утро пятого дня пути я встретил на песчаном берегу старицы, воды который плескались у подножия узкой, лишенной перил двухсотсаженной лестницы. Две тысячи ступеней вырубили в скале мои предки. Они составляли часть известного пути к Бухтарме. Подножие лестница почти впритык подходило к мелковатому озерцу, образованному спрямившимся руслом Змеиной.

Сами ллайто внешнюю лестницу теперь использовали редко: в глубинах пещер нашли гораздо более безопасный путь за пределы плато, как и множество иных источников пресной воды.

Плот я вытянул из реки и оставил там, где песок уступал место голому камню. Отличная все же получилась вещь, кому-нибудь еще пригодится.

Обеспечивая собственную легенду ловца, по дороге от края плато до общины я постарался обойти самые интересные в плане дорогой добычи места. Добрался до семянки жемчужного пиона и даже до кладки акромантула, резонно предполагая, что заработок лишним никогда не бывает. Чтобы я да не нашел куда потратить золото? Тем не менее недалеко от мангровых зарослей все мои планы на богатую добычу пришлось забыть.