Чтение онлайн

Очень скоро эти чрезмерно опасные в нашей ситуации крики и попытки вырваться из моих рук меня в конец утомили. Я встряхнул девчонку, отталкивая ее от себя, впрочем, недалеко, чтобы, не дай боги, не выступила за пределы безопасной зоны.

— Как же ты мне надоела! Давай, иди. Я подожду пока тебя сожрут, заодно точно определю край ловушки.

— Ловуш-ш-шка? Какая ловуш-ш-шка?

Говорила песчаница все еще шипя, а от того неразборчиво, но к последнему я уже привык. Даже то, что она перестала дергаться и пытаться со мной спорить, уже радовало.

— Вот этот лишенный растительности участок — бывшее логово каменного могильщика. Такие проплешины остаются, если они уходят от своей норы. Пока могильщик живет в норе, земля не меняется, но как только он вырастает и ищет другое место, побольше, все вокруг его прежнего жилища начинает каменеть. Это все из-за его слизи.

Хвостатая еще раз оглянулась и поежилась. Я продолжил, закрепляя эффект от своих слов:

— Взрослый могильщик в длину около полутора саженей, и без проблем способен сожрать даже акромантула, если тот, конечно, угодит в его ловушку. На первый взгляд эта каменная площадка очень прочная, но на самом деле верхний слой тонкий и хрупкий, ведь это не камень, а временно отвердевшая земля. Через пару лет здесь все станет как прежде. Если бы норы могильщика так и оставались каменными, полуостров давно превратился бы в огромный пустырь.

— И ч-щ-щто те-е-епе-е-ерь? — мотнула головой девочка, старательно отодвигая хвост от границы окаменевшего участка.

— Постараемся обойти. Плохо то, что я не знаю размеров могильщика, а этот каменный участок лишь жерло его ловушки, по ее краям тоже может быть опасно.

В этот раз собственная правота меня нисколько не обрадовала. Я, конечно, двинулся обратно, чуть забирая влево, но пройти нам удалось всего ничего — около пары десятков шагов. Вот тогда-то недавно оставивший свое логово могильщик нам и подгадил. Я даже не сразу сообразил, когда именно земля провалилась под ногами. Просто в какой-то момент травка стала гуще и выше, а я, как неопытный идиот, чуток расслабился, за что и поплатился. Провалились под землю мы оба, вместе. И в ледяную воду — хоть тут повезло! — тоже ухнули на пару. Течение внизу оказалось на удивление сильным, возможно, мы провалились в одну из подземных рек, питающих Змеиную.

Я крепко ухватил свалившуюся рядом и мгновенно пошедшую ко дну подружку за загривок и не дал ей нахлебаться воды. Дна ногами я так и не почувствовал, поток невероятно быстро уносил нас от места провала, а полное отсутствие света мешало точно сориентироваться в пространстве, однако внутреннее чутье подсказало, что двигаемся мы все-таки в сторону общины, а не от нее. И это меня невероятно обрадовало. Конечно, ледяная вода была не самым приятным способом перемещения, но мешок мой был зачарован, и лежащие внутри вещи не должны были промокнуть. Настроение потеплело на пару градусов. Я даже позволил себе сдавленно хохотнуть, подумав о том, что и сам собирался к концу дня постирать пропахшую потом одежду.

На песчаницу вновь накатило ее странное состояние. Девчонка попыталась вывернуться из моих рук, закашлялась, и чуть не пошла ко дну.

— Да не дрыгайся ты, трохидова дочь, оба же потонем! — прорычал я над ее плечом, получив под водой ощутимый удар хвостом. — Расслабься и греби поперек течения. Надо выбраться, а то скоро околеем в этой воде.

Хвост в воде оказался незаменим. Стоило только песчанице сообразить, чего я от нее хочу, как она в пару мощных толчков чешуйчатой конечности вынесла нас на мелководье подземной реки. Жаль только, сил ее хватило не надолго, на мелководье, стоило мне только почувствовать ногами дно, хвостатая бескостной тряпочкой сползла вниз, потеряв сознание. На берег ее мне пришлось втаскивать волоком. И сквозь ткань кафтана ощущался неестественный жар тела.

«Вот же бедовая!» — подумал я, не зная, что же теперь с девчонкой делать. Ситуация ухудшалась еще и потому, что причин такого состояния я не знал, а строить предположения считал не самым удачным вариантом. К нашему счастью эта подземная река была неширокой, однако ее русло по большей части ограничивал каменный свод. Я же умудрился направить песчаницу с ее мощным хвостом в единственное место, где мы могли выбраться на сушу — туда, где корни растущих на поверхности деревьев каким-то образов отыскали трещину в каменной скорлупе и углубились к воде. Вместо отвесной скалы между корнями образовалась небольшая ниша с пологим бережком.

— Это я удачно момент выбрал… — пробормотал я, подтягивая песчаницу поближе к корням, и принялся стаскивать с себя мокрую одежду, клацая зубами от пронизывающего холода. То ли от близости ледяной воды, питаемой подземными источниками, то ли от сырости и холодных стен, то ли от отсутствия солнца, температура под землей оказалась гораздо ниже, чем на поверхности. Слава богу, хоть свежего воздуха было достаточно. Именно его наличие, в конце концов, навело меня на вопрос о том, откуда же он поступает, и дельную мысль отыскать проход наружу. Хотя для начала следовало бы согреться. Пещерка, образованная корнями, выглядела относительно сухой, однако разводить костер в этом месте я посчитал опасным: неизвестно было, сильная ли тяга воздуха, и не угорим ли мы от дыма. К счастью, благодаря обучению в высшей школе магии и собственной предусмотрительности, из внутреннего кармашка вещевого мешка я выудил узкую шкатулочку с полезным артефактом. Поверхность янтарного цилиндра сплошь покрывали руны, вырезанные на его поверхности. Напрягшись, я окружил себя и свою бессознательную спутницу непроницаемым для движения воздуха куполом. Кислорода в нем должно было хватить на пару часов, а вот согреть нас артефакт мог гораздо быстрее. Разломив цилиндрик, придуманный для профильного экзамена, по насечкам на четыре части, я уложил каждую из них в воображаемых углах недалеко от границы купола, и споро принялся раздевать песчаницу. Под кафтаном на ней обнаружилась коротенькая рубашонка без рукавов, туго зашнурованная спереди. Сражаться с промокшей тесьмой я не стал, не желая тратить на это время, попросту срезал шнуровку и быстро натянул на горящую от жара девчонку единственную оставшуюся сухую рубаху. Сам же натянул запасные штаны, отжал мокрые вещи и развесил на бугристых корнях. Артефакт тем временем без сбоев согревал воздух в маленькой пещерке. Подтянув девочку поближе, буквально обхватив ее руками и ногами, я прислушался к собственному целительскому дару, однако выяснить, в чем причина ее такого состояния, так и не смог — знаний не хватало. Все-таки, несмотря на дар, учился я по другому профилю.

Вскоре я не просто согрелся, а почувствовал даже некоторую ломоту от жара. Да и одежда уже не выглядела настолько мокрой, местами даже парила от скорости высыхания. Скрутив в тугой тючок еще влажный кафтан песчаницы из плотной двуслойной ткани, натянул высохшую рубаху и всерьез задумался, как собираюсь нести девчонку. Отсутствие ног в данной ситуации ничуть не облегчало предстоящий маршрут. Тащить на руках и позволить хвосту волочиться сбоку мне ничуть не улыбалось, так и ноги можно было переломать. Закинуть на плечо — возникала та же проблема, но уже сзади. Вариантов, кроме как приводить песчаницу в чувство, я не видел.

Развеяв купол, отчего нагревшийся воздух мгновенно унесло в неизвестном направлении, я вновь уселся, привалившись спиной к корням деревьев, и прикрыл глаза. Поиски толкового способа нам обоим выбраться наружу грозили оказаться вовсе не такими легкими, как я представлял, так что и отдохнуть бы мне не помешало.

Проснулся рывком, и сперва даже не понял, где нахожусь. Лица касалось едва заметное дуновение свежего воздуха, а тьму разбивал тоненький лучик света. Именно этот солнечный свет, наконец, и заставил меня сбросить сонное оцепенение и оглядеться. Сбоку от меня все также продолжала висеть на корнях коротенькая рубашонка моей хвостатой спутницы, а вот самой песчаницы, как и ее кафтана, нигде не наблюдалось. Я напряженно потер лицо и поднялся на ноги. Занемевшее от неудобной позы тело неприятно покалывало. Проследив взглядом за солнечным лучом, я застыл от удивления. Высоко над моей головой, там, откуда сверху к подземной реке спускались корни деревьев, выделялся прокопанный кем-то лаз. Ширину его снизу определить было сложно, но я почему-то нисколько не сомневался, что смогу протиснуться в это отверстие.

Это сколько же я проспал?

Было понятно, что девчонка не просто умудрилась выбраться, но и мне дорожку пробила. И это никак не вязалось в моей голове с ее состоянием и жаром. Даже если регенерация у нее работала на полную, за такой короткий срок вывести из крови и тканей яд, из-за которого она свалилась, было из разряда чудес. В чудеса я не верил, но для других версий информации о спутнице было недостаточно. Так что я отложил размышления о ней на потом и выудил из вещевого мешка ту самую веревку, которая не пригодилась мне при постройке плота. Ползти с мешком в руках или за спиной было бы гораздо сложнее: мало ли, где зацепится? Я примотал торбу на пояс, продев веревку в петли. Мешок то и дело бил по ногам, но в подвешенном состоянии, вползая по скале, я старался не обращать на это внимания. Радовался я лишь одному: из-за бьющего в глаза света, я почти не различал, насколько высоко забрался и как глубоко придется падать, если сорвусь.

Полз я не долго, но вымотался изрядно, как и перемазался в земле, а ведь еще радовался вчера, что искупался в реке. Выбравшись из узкого лаза, я напоминал трудолюбивого землекопа после ударного рытья канавы, а не опытного ловца или будущего артефактора.

После полудня, когда солнце стало заметно клониться к западу, я вышел-таки на берег мелкой речушки, журчавшей между поросшими циперусом берегами. Лианы покрывали растущие на противоположном берегу деревья плотным занавесом. Спустившись к зеркальной поверхности, я устало упал на берегу. Бестолковый день, переполненный волнением об исчезнувшей девочке, изрядно вымотал меня, тем более, что мысли о случайной попутчице никак не желали покидать моей головы.