Чтение онлайн

— Неужели брат решил выполнить тот устный договор, который с многоликими заключил еще батюшка? — пробормотала я.

— Недавно выяснилось, что Володар заключил его по всем правилам, и даже прописал основные условия.

Исав Лугубелирт страдальчески закатил глаза, покачал головой, но препятствовать княгине разглашать подобную информацию не стал, только вздохнул тяжко-тяжко.

— Значит, Умир решил выдать меня замуж за ллайто. — наконец произнесла я, не спрашивая, но констатируя факт.

Эта догадка заставила меня похолодеть. Собирается ли братец исполнять последнюю волю отца? И если да, то даст ли мне время завершить обучение? А может и вовсе решит отдать Агнию? От этой крамольной мысли ладони дернулись отхлестать саму себя по щекам… На такое бесчестье Умир не пойдет! Да я и сама никогда не соглашусь на подобное предательство.

На самом деле, примириться с ллайто, выделить им значительную часть территории, согласиться на частичное отмежевание от княжества в виде почти самостоятельной провинции, и — о, ужас! — предложить для закрепления всех договоренностей династический брак, хотел в свое время еще мой прадед Ждан Ирмицирорг. За годы своего правления он сумел многое изменить в княжестве, а вот вынудить высшее дворянство потесниться и принять давних недругов так и не успел.

Переломить многовековую привычку оказалось чрезвычайно сложно. Впрочем, он смог главное. Он в достаточной степени убедил сына, надевшего княжеский венец после него, в правоте своих суждений и принятых решений. Наш дед, князь Ольх, продолжил готовить почву для союза с многоликими.

А уж отец для сближения с ллайто и восстановления попранной нашими предками исторической справедливости сделал гораздо больше, чем все его предшественники вместе взятые. Вот и Умир, кажется, решился в кои-то веки завершить многовековое начинание правящего рода. Почему-то я не сомневалась, что у него все получится, как бы мне самой не было от этого страшно, и как бы не разъедало мою душу главное условие: тот самый династический брак, прямо упомянутый в договоре. Брат-то уже десяток лет был счастливо женат и пользоваться княжьим правом на двух младших жен точно не собирался. Даже чисто гипотетически. Даже умозрительно. Светава ему бы даже мыслей об этом не простила, несмотря на всю свою внешнюю мягкость и покорность.

Так что в мыслях бился только один вопрос — кто? Я или Агния? Я? Агния? Кто примет на себя роль гаранта мира?

Начало ожесточенной вражды между нашими народами давно кануло во тьму веков. Мне же казалось всегда, что причиной стало сходство физиологии или противоположные взгляды на развитие способностей. Генетика утверждала: оборотни и ллайто произошли от общего предка, однако пути развития выбрали разные. По сути, оба народа изначально являлись полиморфами, способными принимать любой облик. И животный, и растительный, при необходимости. Ллайто развили эту способность до небывалого уровня. Весь свой магический дар они целенаправленно тратили на чрезвычайную ментальную чувствительность. Именно так они снимали слепки ауры и нервно-канальной системы тел, чтобы после изменять себя, превращаясь в кого-то иного. За это их и прозвали многоликими, а еще — морфами. И первое, и второе название ллайто считали тяжким оскорблением.

В отличие от них, оборотни пожертвовали свободной трансформацией в угоду магической мощи и стабильности. Каждый представитель вида мог превращаться только в одно животное. А тот, кого мы привыкли с древних времен называть своим тотемом или внутренним зверем, являлся, по сути, всего лишь аурным симбионтом. Через год после рождения, во время обряда имянаречения симбионт сливался с ребенком-полиморфом, пробуждая его способности к обороту и принимая вид того животного, чьи особенности оказывались ближе всего к характеру маленького оборотня. Конечно, первый оборот происходил не в детстве, а по окончании всех возрастных гормональных изменений и полной перестройки организма, а вот сам зверь периодически начинал проявляться уже после ритуала. Физиологическую и генетическую природу выбора, как и его ограничений, до полного пубертата целители и виталисты объяснить не могли, разводя руками: «…официальная наука не имеет достоверных ответов на этот вопрос…»

Та кровавая бойня на острове Китеж, когда за короткий срок был практически уничтожен целый народ — братский народ — случилась на волне взаимной неприязни, подогретой излишне рьяно рвавшимся к власти родом Боцаривелн.

Так что разногласия наши были вполне преодолимы, тем более, что браки между двумя ветвями одного древнего народа были вполне возможны, хоть и редки. И дети в таких союзах рождались вполне нормальными. Однако, внутренне я продолжала противиться этому династическому браку и вполне понимала, по какой причине, хотя легче от этого понимания не становилось.

— Вполне возможно, — подтвердила Светава. — Ты же знаешь, как серьезно он относится ко всем начинаниям отца!

— Нет! — внезапно подал голос Юрас. — Княжна, брат любит тебя. Он не стал бы проворачивать подобное, не посоветовавшись с тобой до принятия такого решения или, хотя бы, не поставив тебя в известность.

— Тогда зачем прибыли эти… гости? — растерянно выдохнула я.

— Ты не знаешь? — растерянно переспросила невестка и тут же вперила рассерженный взгляд в бессменного конвойного. — Ей, что, до сих пор не сообщили?

— В этом не было необходимости… — пожал плечами Тень князя. — Прежде ллайто не пытались потребовать выполнения старых договоренностей.

— Ну, конечно! — фыркнула Светава. — А то, что морфы год за годом с самого ее двадцатилетия отправляли своих юношей во все высшие учебные заведения Люты, это так — совпадение, да?

Я удивленно соскочила с подоконника, ища и не находя в сказанном иной смысл.

— Что?

— О, как все запущено… — снисходительно протянула княгиня. — Яра, милая, да твой отец спал и видел, как бы объединить два народа в один. Его не остановило даже недовольство некоторых высоких родов. А последние готовы были зубами рвать соперников за возможность заполучить одну из княжон в свою семью. И тут, представь… такая оплеуха. Одна девица уплывает из рук. И к кому? Не к известному до последнего грешка родовичу-оборотню, а к какому-то многоликому. Я не удивлюсь, если убийц Володару подослал кто-то из своих.

Пока я переваривала получившийся расклад, много меняющий в картине событий, Светава тяжко поднялась с диванчика и принялась прохаживаться вдоль дальней стены. Это была одна из ее черт, умилявших семью: в минуты особо глубоких раздумий она не могла не двигаться, словно от активности ее тела зависела и активность ума. Теперь же, когда княгиня вынашивала сразу двух наследников, напоминая нечто очень сильно округлое, а срок беременности неуклонно рос, прежде танцующая походка сменилась плавными неторопливыми движениями, за которыми я наблюдала с затаенной улыбкой.

— На аудиенцию к князю прибыл Мал Сордемгенльдт собственной самодовольной персоной. И… он утверждает, что твоя маго-генетическая карта и карта Агнии как нельзя лучше сочетаются с картой одного конкретного ллайто… Так что многоликие прибудут потребовать выполнения условий договора, я полагаю.

— Предполагаешь подтасовку? — заинтересовалась последней новостью я. — На такое Служба не пойдет, я думаю. Это ж такой козырь для возможного шантажа!

— Вряд ли представитель Службы рискнет лгать по столь несущественному вопросу, — вмешался Тень князя. — Яра — не наследница, и ее не постеснялись бы выдать за выбранного кандидата, даже зная, что детей у них не будет.

— А какие вообще условия прописали в том договоре? — вскинулась княгиня, словно готовясь защищать меня от всего мира. — На что мой покойный свекр был готов ради замирения с ллайто?

— Он собирался отдать многоликим часть суши между Лютым и Ловчим морем. Формально, эта провинция осталась бы подчиненной воле князя, отдавала бы часть совершеннолетних мужчин для службы в княжестве, новые граждане платили бы фиксированный налог в нашу казну. Но на практике отчужденные территории превратились бы в суверенное образование с отдельной от княжества правовой системой, правителем и армией. В общем, получили бы тот статус, который сейчас имеет Китеж. Но, конечно, эти условия вступят в силу только после проведения обряда единения и консумации брака между представителем рода Лютамарехт и ллайто из достойной семьи, чей статус достаточно высок для родства с княжеской фамилией.