Чтение онлайн

— Они никогда не откажутся от такого договора! — задумчиво выдохнула я. — В Варулфуре им никто и никогда не даст подобной вольности. Да и провинция получается раза в три больше их нынешней резервации.

— На данный момент им еще есть куда расширяться, — отрицательно качнул головой на мое предположение исав Лугубелирт. — Их численность приблизилась к пяти с половиной тысячам. Но я с тобой согласен, от договора они не откажутся. Да и враны выделили им для проживания чрезвычайно проблемный участок. Ллаэрлу на самом деле не выгодно ни чрезмерное усиление общины, ни ее значительное ослабление. Активность Володара изрядно нарушила планы этого крылатого интригана.

— Это все замечательно, — скептически нахмурилась я. — Но зачем это было отцу? Фактически, он согласился еще раз раздробить территорию Люты, точно зная, что отколовшийся кусок рано или поздно потребует полной независимости, ведь прецедент уже был. Отделение Китежа хотя бы имело смысл — его даровали наследнику рода Анахарсидт за подвиг. К тому же, иния всегда отличались от остальных оборотней. Я не понимаю, зачем отец это затеял, и почему Служба так внезапно захотела поддержать его давнее решение!

— Все очень просто, княжна, твой батюшка хотел усилить правящий род. Ты еще не родилась в тот год, когда эта идея пришла ему в голову, но я хорошо помню скандал, который ее породил. Ты, Светава, тоже должна.

Юрас наклонился вперед, сплетая руки в замок и упираясь на них подбородком.

— Стана Торкватаарг — самая младшая дочь у своего отца — сбежала буквально за пару часов до обряда. Сбежала, как понимаешь, не одна, а с возлюбленным. Если точнее, с морфом. Скандал разгорелся на всю столицу; оскорбленный жених не смолчал, вытряхнул все грязное бельишко рода невесты-предательницы. Родители его тоже не остались в стороне — как же! — единственного сына опозорили перед всем княжеством. Никто не желал после с ним родниться. Князь вмешался, и заступился за род сбежавшей исавиты. Девицу по всем правилам отсекли от фамильного древа, признавая отверженной отступницей. Свадьба брошенного у алтаря парня по настоянию князя состоялась буквально через год. Но главное в этой истории — судьба беглецов. Ни ллайто, ни оборотни, как вы понимаете, их бы не приняли. Влюбленная парочка направила свои стопы в халифат, где неплохо устроилась. А через несколько лет у них родилась дочь, первый известный смесок, имеющий способности к полноценной полиморфии. Тебе известно, княжна, что у ллайто есть запрет на анимализм?

— Да, — согласилась я. — Это потому, что они слишком глубоко сканируют тех, с кого снимают слепки.

Юрас кивнул.

— У оборотней такая проблема отсутствует. Наши тотемы изначально сливаются с личностью, становясь ее частью. Ллайто же очень рискуют, перевоплощаясь в животных, поскольку вместе с аурой частично перенимают привычки реципиентов. Животные инстинкты, мышление и аура очень отличаются от человеческих. Изменившись в зверя, они вполне могут застрять в его шкуре навсегда. Как оказалось, у смесков таких осложнений нет. Девочка могла принимать абсолютно любой облик, лишь увидев его. У нее не было необходимости даже в прикосновениях. Ребенок в большей степени изменялся лишь внешне, сохраняя ауру и человеческое сознание. И для нее не существовало никаких ограничений по массе.

— Но зачем это было нужно отцу?

— Ты лучше кого-либо знаешь, как я уважал Володара, — тяжко вздохнул Юрас. — Он заменил мне отца, который от меня отказался. Но в последние годы он помешался на драконьей крови, на их наследии, на возможности их возродить. Появление настоящего полиморфа он считал первым шагом к своей цели. Ведь, по сути, драконы перевоплощались так же, как и эта девочка, по одному желанию.

Я напряженно вгляделась в осунувшееся от опасений мужское лицо. Как, однако, глубоко его пробрало, болезного…

— Да, — наконец решилась я на признание. — Я знаю. Отец рассказывал мне о своей теории. Все — из-за пророчества. В юности пифия предсказала ему, что одна из его внучек будет настоящим драконом. Он в это верил.

— Ого… — выдохнула Светава, молчавшая последние минуты нашего с Тенью диалога, и с явной паникой уставилась на собственный живот.

Юрас пару мгновений непонимающе разглядывал ее перепуганное личико, а потом вдруг заржал без всякого пиетета перед венценосной особой.

— Ой, не могу, княгиня, ну и выражение лица у тебя было! — заикаясь, выдавил исав, с трудом успокаиваясь и утирая слезы. — Ты же, вроде, двух мальчишек ждешь!

— Да ну вас! — воскликнула супруга брата и вразвалочку двинулась к входной двери. — Обижусь и уйду!

Тень подскочил на ноги, готовый следовать за своей подопечной, и подмигнул мне.

— Погоди-ка, Вета. Задержись на минутку, — окликнула я невестку и обратилась к ее спутнику. — Насколько я помню, у ллайто давно нет понятия аристократии. В их общине главной ценностью является уровень полиморфизма и магической силы, правильно? — поинтересовалась я.

— Да. Власть у многоликих — в руках избираемого Совета Предиктов. Насколько я помню, кнес Данияр вместе с супругой и двумя сыновьями на момент нападения находился в приморской резиденции на северной оконечности острова, гарнизон которой был гораздо меньше столичного. Всех обитателей имения вырезали в первую же ночь.

— Тогда где ллайто собираются найти мне достойного по статусу супруга? — прищурилась я. — Я не думаю, что их Совет Предиктов — всего лишь сборище недальновидных глупцов.

— Большая часть дворянства погибла, но среди сбежавших наверняка выжили не только мещане. По крайней мере об одном потомке древнего рода мне известно точно… — ехидно ответил Юрас на мои сомнения. — Кнес Данияр, если помнишь, родился магом. Учился он в империи, и оттуда же привез чемар. Человечка даже родила ему сына. Мальчишку он в род не ввел, хотя ребенок унаследовал и магический дар, и способности к полиморфизму. А вот байстрюком [24] без права на венец признал. Имени этого мальчишки история не сохранила, а ведь с него началась младшая ветвь рода Берсень. Я не удивлюсь, если ллайто предусмотрительно пестовали потомков своего погибшего кнеса. В конце концов, та семья в общине имеет довольно высокий статус. Один из них даже стал главой Совета.

— Подожди! — перебила невестка исава Лугубелирта. — Ты хочешь сказать, что среди нынешних ллайто живут прямые наследники их древнего правящего рода, в котором, насколько я помню, тоже была изрядная порция крови драконов?

— Да.

— И кто же это? — нетерпеливо пристукнула я носком пробковой сандалии. — Кого мне выдадут в качестве будущего супруга?

— Ну, на данный момент живо три поколения семьи. Старшему представителю далеко за четыре сотни перевалило, шестерых детей нажил, из которых лишь один — сын. Этому его наследнику на сегодняшний день что-то около двухсот пятидесяти лет, имеется супруга и пятеро отпрысков, из них трое мальчиками уродились. Самый младший не достиг еще первого совершеннолетия, а старшие близнецы… Оба вполне подходят по возрасту. Зоряну и Межамиру немногим больше пятидесяти.

— Эти потомки так и носят прежнее имя правящего рода? — просипела сбивающимся тревожным голосом, с трудом удерживаясь от истерики и старательно скрывая ее за неловким интересом, запнулась, потупилась, скрывая всхлип. — Не слышала, что кто-то из потомков кнеса выжил.

— Нет, конечно. Мальчишку-то официально так и не признали… А байстрюки, сама знаешь, прав на имя рода не имеют, тем более, если род — правящий. Данияр, кажется, не особенно был рад сыну от имперской магички. Фамилию он ему выбрал по меньшей мере оскорбительную — Калита.

Юрас говорил еще что-то, но я больше не разобрала ни слова. Мир внезапно завертелся у меня перед глазами, а потом стал словно бы выцветать и блекнуть. В ушах же с грохотом крови билось одно единственное имя — Межамир Калита. Калита! Мелькнула мысль о том, какая же я все-таки дура, доверчивая идиотка! После сознание и вовсе потонуло в вязкой чернильной темноте. Даже испуганный вскрик Светавы я расслышала лишь смутно, где-то далеко-далеко, словно отдалилась от нее на другой край мира. Я и взволноваться за беременную невестку не смогла, сил не хватило.