Чтение онлайн

— А вы… вы, Николаев! — он зашипел, тыча пальцем мне в грудь, насколько позволяло его положение. — Вы сейчас совершили государственное преступление! Проникновение в Фонд Ноль! Кража артефакта! Нападение на старшего по должности! И эти ваши… ваши мерзкие трюки! Я всё видел! Я всё записал! — Он лихорадочно потянулся к карману, где торчал блокнотик. — Вы думаете, это сойдёт вам с рук? Вы думаете, вы безнаказанно уничтожите служебные магические конструкты и будете тут меня допрашивать? Я вас сгною! Я вас вышвырну отсюда с таким волчьим билетом, что вы не только в Архив — вы ни в одно приличное учреждении не устроитесь! В канаве сгинете, как последний отброс! Я…

Я отпустил его. Просто разжал пальцы. Лыткин осекся на полуслове и шлёпнулся на пол, неуклюже упираясь руками. Он тут же попытался вскочить, его лицо исказила гримаса торжествующей ненависти — он принял моё молчание за капитуляцию. Идиот, подумал что я купился на его угрозы? Хех!

— Лина, — сказал я громко и чётко. Мой голос прозвучал странно гулко в стерильной тишине зала. — Скажи, ты что-то видела или слышала сейчас?

Наступила секундная пауза. Лыткин замер. Он уставился на потолок, ничего не понимая.

— Камеры наблюдения в секторе «Фонд Ноль, зал 1» были отключены в период с 14:03 по 14:17 по моему прямому указанию для проведения планового технического обслуживания узла связи, — произнесла она своим металлическим, безэмоциональным голосом. — В указанный промежуток времени никакой визуальной или аудиоинформации не зафиксировано.

— Как… — только и смог выдохнул Лыткин.

— В указанный промежуток времени никакой информации зафиксировано не было. Протокол обслуживания за номером 447-Б уже внесён в журнал, — тем же тоном повторила Лина.

На мгновение повисла гробовая тишина. Потом Лыткин, краснея и задыхаясь от негодования, закричал:

— Да как ты смеешь?! Да это же… Да я тебя… Это нарушение! Это… это прямое нарушение! Мне угрожали, а ты…

— Заткнись, — тихо сказал я. — Если продолжишь воздух сотрясать — я тебе зубы выбью.

Это подействовало, Лыткин замолчал.

— Лина, кажется нам пора, — сказал я.

— Верно, — ответила та.

И двери передо мной распахнулись словно по команде.

— Куда теперь? — спросил я, когда мы зашли в лифт.

— В хранилище «Дельта».

Я задумался. Там я уже был. Там же и произошел странный инцидент с Линой, которая как-то слишком эмоционально отреагировала на мое появление.

Мы прибыли в нужное хранилище.

— Туда, — совсем тихо сказала Лина, указывая на ту самую неприметную дверь, которую она так тщательно стерегла.

— Лина? — удивленно переспросил я.

— Туда, — повторила она.

Ранее неприступная дверь, теперь просто отъехала в сторону с тихим шипением пневматики.

— Внеси артефакт внутрь, — раздался голос Лины прямо у самого уха. Теперь он звучал иначе — не металлически, а приглушённо, словно из глубины. И будь я проклят, если не услышал в нем волнение!

— Ты можешь объяснить наконец…

— Позже, — мягко перебила меня Лина. — Иди.

Я переступил порог, и меня обволокло странное, густое молчание, заглушающее даже собственное сердцебиение. Воздух здесь был тёплым, насыщенным запахом озона, старой бумаги и… чего-то сладковато-медицинского. Формалин? Так пахнет в больницах. В тех ее отделениях, где делают операции.

Помещение было непохоже ни на одно хранилище в Архиве. Оно напоминало скрещение алхимической лаборатории, операционной и склепа. Стеллажи были заставлены не коробками, а причудливыми аппаратами, тихо гудящими и мерцающими тусклыми огоньками. От них по стенам и потолку тянулись пучки толстых кабелей в тканевой оплётке и тончайшие, похожие на паутину, волокна, испускающие слабое сиреневое свечение. Всё это образовывало сложную, пульсирующую сеть, которая сходилась в центре комнаты.

А там, на низком постаменте, под самым густым сплетением проводов и светящихся нитей, покоилось…

Тело.

Теперь настала пора мне удивляться. Я даже тряхнул головой, проверяя — не причудилось ли? Нет, не причудилось.

Женское тело, облачённое в простой серый халат. Белые, как лён, волосы были аккуратно расправлены вокруг бледного, словно из воска, лица с высокими скулами и закрытыми глазами. Губы были слегка приоткрыты. Ни единого движения. Тело. В самом истинном смысле этого слова. Оболочка. Без души. Но это не была мумия. Кожа выглядела… неживой, но и не разлагающейся. Застывшей во времени.

— Это же… — только и смог вымолвить я, когда лучше разглядел лицо.

Да, это была она. Алина. Точная копия той девушки со старой фотографии. И голограммы, что я видел каждый день. Только копия ли?

Я стоял, не в силах оторвать взгляд. Вся история, рассказанная Непомнящим — об аварии, о ловушке, о насильственном переносе, — обрела ужасающую, физическую реальность. Это не метафора. Её сознание было вшито в Архив, но её плоть, её оболочка, лежала здесь, в этой тайной крипте, подключённое к сети магических и технологических систем, питающих и поддерживающих ее… что? Жизнь? Посмертие?

— А эти провода? Аппаратура? — спросил я, когда первый шок прошел. — Ведь ты же голограмма. Ты не могла это все принести сама.

— Семен Семенович, — просто ответила Лина.

— Что?! Непомнящий?!

— Я поделилась с ним своими мыслями по поводу того, что задумала возвращение. Он долго отпирался, но согласился. Под моим руководством он обустроил всю эту комнату.

— А тело? Ведь столько времени…

— В Фондах Архива есть много удивительных артефактов, — улыбнулась Лина. — В том числе тех, которые могут замедлять процессы и консервировать биологические материалы.

— Непомнящий… — прошептал я. — Тогда почему его не попросила принести его «Слезу Горгоны»?

— Слишком опасно.

— То есть мной рисковать можно, а им нет?!

— Повторное посещение Непомнящим Фонда Ноль могло вызвать непредвиденные реакции со стороны Семена Семеновича.

— Понятно.

— Подойди ближе, — снова прошептал голос Лины, и теперь я понял — он шёл не из динамиков. Он исходил отовсюду — от гудящих аппаратов, от светящихся нитей, от самого воздуха, насыщенного магией. — Положи «Слезу Горгоны» на пьедестал, у изголовья.