Чтение онлайн

Изображение оборвалось. Костя обмяк в кресле, тяжело дыша.

— Все, — сказала Лина. — Дальше блок. Даже мнемосканер не может его пробить.

— Дальше и не надо, — хмуро произнес я. — И так все понятно.

Мы с Алиной переглянулись.

— Зарен, — тихо сказал я. — Он забрал книгу. Через Костю.

— И он же поставил блок, — добавила Алина. — Чтобы Костя ничего не вспомнил.

Я посмотрел на парня. Тот открыл глаза, мутные, усталые.

— Я… я что, правда ходил к Зарену? — прошептал он.

— Правда, — ответил я. — И через тебя он завладел книгой.

Я сидел в «Дельте» один. Алина ушла проведать Костю — того после сканирования вырвало, и она повела его отпаиваться чаем. Лина отключилась, экономя энергию. Остался только гул вентиляции и тихое потрескивание аппаратуры.

Я смотрел на темный экран, где еще недавно проплывали обрывки Костиной памяти, и пытался сложить куски мозаики в единую картину.

Зарен травит Императора.

Мысль была страшной, но от этого не менее реальной. Все факты складывались в одну линию. Книги по ядам и лекарственным травам, которые он брал в Архиве. Чек на «Арканор» — артефакт, убивающий медленно и не оставляющий следов. Доступ к больному, который уже почти не встает.

А я знаю это. И ничего не могу сделать.

Я представил, как пытаюсь попасть в Зимний дворец. Меня даже на порог не пустят. Простой архивариус, без титулов, без связей, без приглашения. Охрана скрутит в две секунды и доставит в Тайную канцелярию с вопросом: «А что это вы, молодой человек, к Императору собрались?»

Допустим, чудом я проникаю внутрь. Что дальше? Где искать спальню Императора? Как обойти стражу, магов, прислугу? Я даже не знаю, как он сейчас выглядит — только по портретам в газетах, где его изображают молодым и здоровым.

Смешно.

Я в тупике.

Император умирает. Кто получит власть? Императрица, кронпринц, принцесса Элиза? Зарен, который за десятилетия службы стал одним из самых влиятельных людей в империи, явно не собирался оставаться в стороне. А если он еще и действует по чьей-то указке — императрицы, например, — то его позиции становятся еще крепче.

А теперь у него еще и книга. Черная, древняя, полная силы, которую он когда-то искал, за которой охотился, ради которой готов был рискнуть всем. Теперь она у него. И что он с ней сделает? Усилит свою магию? Наверняка.

Я откинулся на спинку стула, глядя в потолок.

Зарен становился слишком сильным. Слишком влиятельным. Слишком опасным.

У меня же есть против него только одна улика. Чек. Маленький клочок бумаги, который может его уничтожить. Но как им воспользоваться? Кому отдать? Бергеру? Строганову? Нет, тут спешить не нужно. Тайная канцелярия темная лошадка. Да, они против Зарена. Но нужен ли им я? Ведь меня, едва я передам им чек, могут просто списать, как ненужную вещь.

Появилась Лина.

— Алексей, Лыткин срочно созывает всех в офис.

— Что случилось?

— В Архив прибыл высокопоставленный гость.

Какой именно я не успел уточнить — Лина исчезла, а из коридора раздался пронзительный голос Лыткина:

— Все на места! Живо! Причесаться, форму одернуть! У нас высокие гости!

— Кто именно? — спросила Мария Ивановна, поправляя блузку.

— Кронпринц! — выпалил Лыткин. — Его Высочество Кай Григорьевич собственной персоной! Приехал посмотреть Императорский Департамент исторического наследия и магических артефактов. Ну чего встали? Живо, живо!

Он пробежал по отделу, оглядывая сотрудников, замер, принюхиваясь.

— Чем это пахнет? — спросил он, морща нос. — Что за запах? Откуда в Архиве мусоркой воняет?!

Я внутренне сжался. Наша поездка на полигон оставила следы не только в кармане, но и на одежде. К счастью, Лыткин не успел добраться до источника — дверь распахнулась, и вошли они.

Кронпринц Кай Григорьевич оказался высоким, худым. Впалые щеки, острые скулы, прямой нос с тонкими ноздрями. Темные волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб.

Но главным были не черты лица. Главным было то, что исходило от него.

Аура.

Я нечасто встречал людей, чью магию можно было почувствовать кожей. Обычно дар спрятан глубоко, проявляется только в моменты действия. Даже архимаг Зарен не так «фонит». Но здесь… здесь сила текла от него, как тепло от печи. Она заполняла собой пространство, напоминая всем присутствующим, кто перед ними стоит.

Наследник престола. Человек, в жилах которого течет кровь Романовых, магов по рождению, правителей по праву крови.

Он шел неторопливо, чуть наклонив голову, слушая Соболева. Но глаза его — темные, глубокие, с едва заметным золотистым отливом — скользили по отделу, по лицам сотрудников, по стеллажам. Цепко. Внимательно. Оценивающе.

Рядом с ним Соболев казался почти мелким — несмотря на свою внушительность, он проигрывал на фоне принца, как свеча проигрывает солнцу.

— … а здесь наши архивариусы работают с текущими фондами, — Соболев обвел рукой отдел.

Принц остановился, перевел взгляд на нас. На меня. На долю секунды наши глаза встретились, и я почувствовал, как внутри что-то екнуло.

— А это, Ваше Высочество, — Соболев сделал плавный жест в сторону Лыткина, — руководитель Департамента, Аркадий Фомич Лыткин. Именно он отвечает за сохранность всех этих сокровищ.

Лыткин выступил вперед так, будто его толкнули в спину. Лицо его покрылось испариной, руки мелко задрожали, но он старался держаться с достоинством — насколько это вообще было возможно для человека, который сейчас походил на нашкодившего школьника перед строгим директором.

— В-ваше Императорское Высочество, — залепетал он, отвесив такой поклон, что едва не коснулся лбом коленей. — Для нас великая честь принимать вас в стенах нашего скромного Департамента. Позвольте заверить, что мы делаем все возможное для сохранения исторического наследия Империи…

— Знаю, — коротко перебил принц. Голос у него оказался низким, с легкой хрипотцой, но при этом отчетливым, как удар колокола. — Мне докладывали о вашей работе.

Лыткин замер, не зная, радоваться такому ответу или пугаться.

— Мы… мы стараемся, Ваше Высочество, — выдавил он. — У нас прекрасные фонды, уникальные манускрипты, многие даже не каталогизированные до конца, но мы работаем, работаем…

— Я слышал недавно тут что-то случилось. Прорыв кажется? — вдруг спросил принц, глядя Лыткину прямо в глаза. — Чрезвычайное происшествие.