Чтение онлайн

Я забрал камень, отблагодарил парня. Попытался сунуть золотой (выигранный еще у Оболенского в игре), но Кирюха отказался.

Ипподром опустел. Редкие служащие сновали между трибунами, собирая забытые программы и пустые стаканы. Где-то вдалеке лениво перекликались сторожа. Ветер гонял по асфальту обертки от конфет, мятые газетные листы и не выигрышные билетики.

Старик Игнатий сидел на той же скамье, что и в прошлый раз — в тени трибуны, подальше от фонарей. Курил трубку. Увидев меня, лениво кивнул. Я с удивлением отметил, что Игнатий после нашей последней встречи, которая произошла три дня назад, словно бы состарился еще на десять лет.

— Пришли, — сказал он глухо. Голос звучал сипло, будто он не говорил, а выцарапывал слова из горла. — Я уж думал обманете.

— Я держу слово, — ответил я, садясь рядом.

Оглянулся по сторонам — никого. Только ветер шуршал листьями где-то за трибунами.

— Неужто ли достали? — улыбнулся старик, всем своим видом говоря, что не верит в мой успех.

— Принес, — коротко ответил я.

— Как… — старик растерялся. — Не обманываете? Не разыгрываете?

Я достал из внутреннего кармана сверток, бережно развернул тряпицу.

«Знак Вечности» лежал на ладони, тускло поблескивая в свете редких фонарей. Небольшой камень темно-зеленого цвета. От него исходило едва уловимое тепло.

Игнатий посмотрел на артефакт, и его лицо начало меняться прямо на глазах. Морщины будто разгладились, глаза наполнились влагой, губы дрогнули. Он протянул руку, но не взял, словно бы испугавшись, что это мираж, лишь осторожно коснулся кончиками пальцев.

— Вы… вы достали, — прошептал он. — Господи, вы правда достали.

— Как обещал, — сказал я. — Держите.

Игнатий взял артефакт обеими руками, поднес к глазам, рассматривая каждую деталь, каждую царапину и грани.

— Я не верил, — сказал старик тихо. — Когда вы ушли тогда, я думал — все, пустое. Мало ли кто чего обещает. Особенно молодые. Особенно в таком деле. — Он покачал головой, вытирая слезы свободной рукой. — А вы… вы принесли. Спасибо вам, молодой человек. Спасибо. Вы спасли Катеньку…

Старик замолчал, стараясь сдержать слезы.

— Катя, моя дочь, она ведь с Оболенским близка очень была, пока его не убили. Он любил ее. Честно, по-настоящему любил. Хотя она из простых, а он князь. Для света это было немыслимо, но им было плевать.

Я молчал, давая выговориться старику. Попутно стал немного понимать, почему простой камердинер и князь Оболенский были так дружны.

— Он собирался на ней жениться, — продолжал Игнатий. — Тайно, конечно. Венчаться в маленькой церкви, без свидетелей. Чтобы никто не знал. Она согласилась. Но видимо не судьба. Горе навалилось. Еще болезнь эта.

— А почему Оболенский сам не смог найти этот артефакт? — невольно вырвался у меня вопрос.

— Искал, — кивнул старик. — И он искал, и его люди, но…

Старик неопределенно пожал плечами, а я вдруг понял — Оболенский не сильно то и старался найти артефакт. Кто для него такая дочь камердинера? По сути — никто. А артефакт, как видимо, стоит не малых денег. Оболенский еще та сволочь, хоть о покойных и не принято говорить плохо. Видимо взвесил все «за» и «против» и не стал заморачиваться.

— Вы помогли, — сказал старик и вновь взглянул на артефакт.

— Надо же, я и не надеялся!

— Не за что, — ответил я, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. — Сделка есть сделка. Слово за вами.

Игнатий бережно спрятал артефакт за пазуху. Вытер глаза рукавом, шмыгнул носом.

— Слово держу и я, — сказал Игнатий. — С Сергеем Дмитриевичем я вас сведу, как и обещал. Но помните, что я говорил про хорошее расположение духа Собакевича? Так вот. Слушайте. Через четыре дня Сергей Дмитриевич будет на выезде. В салоне мадам Шерер на Фонтанке. Это такой… ну, не официальный прием, а скорее вечер для своих. Собирается небольшое общество — чиновники, купцы, пара человек из Академии. Доверительная обстановка, без лишних глаз. Там — идеальное место.

— И вы сможете меня с ним свести?

— Смогу, — кивнул Игнатий. — Я приставлен к нему сопровождающим. Буду рядом весь вечер. Когда появится удобный момент, когда он останется один или хотя бы в компании, где можно завести разговор, я подам вам знак. Подойдете. Представлю вас как… ну, скажем, как человека, который может быть полезен. Дальше вы сами.

Он помолчал, пожевал губами.

— Сергей Дмитриевич человек непростой. Подозрительный. К чужакам относится настороженно. Но если я скажу, что вы свой — прислушается. Хотя проверять все равно будет. Так что вы уж будьте готовы.

— Понимаю, — кивнул я. — Спасибо. Этого достаточно.

Игнатий поднялся со скамьи, поправил кепку. В свете фонаря я заметил, как он прижимает руку к груди, где лежал артефакт.

— Теперь у Катеньки появится надежда, — сказал он тихо, больше себе, чем мне. — А это главное.

Он кивнул мне на прощание и медленно побрел к выходу с ипподрома. Я посмотрел ему вслед, пока его фигура не растворилась в темноте.

Через четыре дня. Салон мадам Шерер на Фонтанке. Собакевич.

Я сидел в хранилище «Дельта-9», перебирая папки с отчетами по магическому инвентарю за позапрошлый год. Работа была до одури скучной, но Лыткин после всех событий старался не совать мне сложных заданий — видимо, побаивался. Или просто не хотел связываться.

— Ты чего сидишь? — раздался голос из-под стеллажа.

Я вздрогнул, едва не уронив папку. Арчи вылез из-за ящиков, отряхнулся и уставился на меня изумрудными глазами.

— Работаю, — буркнул я. — В отличие от некоторых.

— Работа подождет, — кот подошел ближе, царапнул когтями мою штанину. — Вставай. Идем.

— Куда?

— Потом узнаешь.

Я хотел возразить, но Арчи смотрел серьезно — не было в его взгляде обычной ленивой насмешки. Видимо что-то и в самом деле серьезное. Я отложил папку, поднялся.

— Ну… хорошо, веди.

Кот двинулся вглубь хранилища, к самым дальним стеллажам.

— Но все же хотелось бы знать, куда мы идем. У меня не так много времени…

— Слушай, — заговорил Арчи, не оборачиваясь. — То, что мы с тобой чувствуем. Напряжение, магический фон, эти твои видения… Все это начало новой атаки.