Чтение онлайн

«Еле держится, — прошептал Арчи из-за, приглушая голос так, чтобы его мог слышать только я. — Кажется, ещё немного, и рухнет».

«Держится», — согласился я, не сводя глаз с процессии.

И подумал о том, что лучше бы, если бы Императора привезли на коляске — ему было бы легче. Но видимо императорская семья решила, что Императора не подобает так выглядеть перед людьми и прессой и подняли больного человека на ноги.

Рядом с Императором, чуть позади, шла Императрица. На её лице застыла маска отстранённого спокойствия, а взгляд был направлен куда-то сквозь стены, словно она видела то, что скрыто от обычных глаз. Двигалась она плавно, даже механически, и я заметил, что её руки слегка дрожат. По бокам от неё держались двое крепких мужчин в штатском — не охрана в привычном понимании, скорее санитары. Они поддерживали её под локти, мягко, но настойчиво направляя вперёд.

— Лекарства, — тихо сказала Лина в наушнике, комментируя мои наблюдения. — Сильные. Она почти не контролирует себя.

«Специально так сделали, — понял я. — Чтобы сдерживать то безумие, что пробудил в ней барон и проклятие его крови».

— А её охрана?

— Личные санитары, — подтвердила Лина. — Назначены по приказу Кая.

Я перевёл взгляд на Кронпринца.

Кай шёл чуть позади родителей, и его лицо было напряжённым. Он улыбался — той дежурной, отработанной улыбкой, которая предназначена была для прессы. В его движениях сквозила нервозность: он постоянно поправлял манжеты, оглядывался, вглядывался в толпу. Я заметил, как его взгляд на секунду задержался на Соболеве — а тот, в свою очередь, едва заметно кивнул в ответ.

«Сигнал, — понял я. — Они готовы».

За Каем тянулась свита — несколько генералов, пара гражданских чиновников, адъютанты. Все они старались держаться поближе к наследнику, образуя вокруг него своеобразный живой щит.

Аплодисменты не смолкали. Гости — чиновники, учёные, представители дворянства — хлопали стоя, не скрывая восторга. В дальнем углу зала вспыхивали фотовспышки: журналисты ловили каждый кадр, каждый жест. Еще бы, за столько времени впервые на публике появился сам Император!

Я стоял у боковой колонны, стараясь оставаться незамеченным. Алина и Катя затерялись в толпе, готовые по первому сигналу прийти на помощь. Они держались на расстоянии, но достаточно близко, чтобы успеть, если что-то пойдёт не так.

— Соболев у центральной витрины, — сообщила Лина. — Он один. Остальных я не вижу. Возможно, их нет.

— Или они хорошо маскируются, — поправил я. — Следи за выходом. И за Каем.

— Принято.

Императорская семья прошла в центр зала, где на небольшом возвышении уже ждал Непомнящий. Старик выглядел взволнованным, но держался достойно — на нём был парадный мундир, которого я никогда раньше не видел, а в руках он сжимал мятую бумажку — приготовленную торжественную речь.

— Ваше Императорское Величество, — начал Непомнящий, когда овации стихли. — Дамы и господа…

Он начала говорить о трёхсотлетней истории Архива, о его основателях, о тех, кто сохранял знания и передавал их потомкам. Голос его слегка дрожал, но речь лилась плавно, без запинок. Я слушал краем уха, но большую часть внимания уделял залу.

— Триста лет назад, в лето от Рождества Христова 1724-е, Пётр Алексеевич, император и самодержец Всероссийский, основал Кунсткамеру. Многие знают об этом — о первом музее, который должен был удивлять и просвещать подданных, показывать им чудеса природы и творения рук человеческих. Но не все знают, что тогда же, при Кунсткамере, была создана и Особая библиотека — собрание рукописей и книг, посвящённых тому, что принято называть… необъяснимым. Книги, которые нельзя было выставлять напоказ, которые боялись показывать даже учёным. Книги, которые хранили в темноте, под замком, за семью печатями.

Император едва заметно улыбнулся — было видно, что ему приятно наконец появиться на торжественном мероприятии, пусть и таком пустяковом — юбилей Архива.

— Эти книги и стали началом нашего Архива. И вот уже три столетия мы храним старые манускрипты, магические артефакты, свидетельства о деяниях, которые не вписываются в привычную картину мира. За триста лет Архив пережил многое — пожары, войны, революции. Книги вывозили в эвакуацию, прятали в подвалах, закапывали в землю. Сотрудники Архива рисковали жизнями, чтобы сохранить знания для будущих поколений. Но сегодня — не день скорби. Сегодня — день рождения. Триста лет — это много для человека, но для Архива это только начало. Сегодня мы открываем наши фонды для тех, кто никогда не видел этих сокровищ. Мы показываем манускрипты, которые веками хранились в темноте. Мы рассказываем истории, которые веками держали в секрете.

Непомнящий вытер платком пот со лба, выдержал паузу.

— Ваше Императорское Величество, Ваше Высочество, дамы и господа! Добро пожаловать в Императорский Архив. Добро пожаловать в мир знаний, который мы сохраняли триста лет. Добро пожаловать в историю.

Раздались аплодисменты.

Я же сканировал лица, жесты, позы. Искал тех, кто мог бы быть заговорщиком — слишком напряжённых, слишком сосредоточенных, слишком равнодушных к происходящему.

— Охрана вся наша, — прошептала Лина. — Кроме двух человек у бокового входа. Я их не знаю.

— Кай привёл своих?

— Скорее всего.

Я перевёл взгляд на кронпринца. Тот стоял чуть позади отца, и его лицо было непроницаемым — только желваки на скулах выдавали напряжение.

«Он ждёт, — понял я. — Ждёт сигнала».

Я посмотрел на Соболева. Тот стоял у центральной витрины, заложив руки за спину, и делал вид, что слушает речь. Но я заметил, как его правая рука время от времени опускается в карман пиджака.

— Лина, у него в кармане что-то есть?

— Сканирую… Не могу определить точно. Но магический фон повышенный.

— Артефакт, — выдохнул я. — У него в кармане артефакт — что-то вроде спускового крючка.

— Скорее всего, — согласилась Лина. — Он ждёт момента.

Я стоял у колонны, стараясь дышать ровно. Внутри было тихо, но это была настороженная тишина, какая бывает перед бурей. Император, опираясь на трость, слушал Непомнящего, и в его глазах не было ни страха, ни подозрения. Он не знал, что смерть смотрит на него из стеклянной витрины в нескольких метрах.

Манускрипты лежали на бархатных подушках — старые, пыльные, в потрёпанных переплётах. Никто из гостей не обращал на них внимания — все смотрели на Императора, на Непомнящего, на свиту. Только я заметил, как по пергаменту пробежала едва заметная золотистая искра.

Я замер. Присмотрелся.

Ещё одна. И ещё. Активировались!

Манускрипты начали светиться — слабо, почти незаметно, будто кто-то разжигал внутри них маленький, крошечный огонёк. Гости не видели — слишком далеко, слишком заняты церемонией. Но я видел.

— Лина, — прошептал я в микрофон. — Они активируются.

— Соболев достал что-то из кармана. Что-то похожее на камень. Наверняка артефакт, — ответила она. — Он ждёт сигнала.

— Какого сигнала?

— Не знаю. Может, когда Император подойдёт ближе.

Я перевёл взгляд на кронпринца. Кай стоял чуть позади отца, и его лицо было напряжённым — слишком напряжённым для простого зрителя. Он смотрел не на отца, не на Непомнящего, не на гостей. Он смотрел на витрину.

— Сейчас, — прошептал я, делая шаг вперёд. — Сейчас начнётся.

Непомнящий закончил речь и торжественно объявил:

— А теперь, Ваше Императорское Величество, позвольте пригласить вас и всех присутствующих осмотреть экспонаты, которые были отобраны специально для сегодняшнего дня. Здесь собраны уникальные манускрипты, многие из которых никогда ранее не выставлялись на всеобщее обозрение.