Чтение онлайн

Я промолчал. Соболев тем временем подошёл к Непомнящему и что-то горячо принялся доказывать, жестикулируя. Старик слушал хмуро, покусывая губу, и время от времени кивал — скорее из вежливости, чем из согласия.

— Он настаивает на том, чтобы Императорская семья прошла через главный вход, а не через боковую галерею, как планировали, — сказала Лина. — Утверждает, что там безопаснее.

— А на самом деле?

— На самом деле главный вход — это длинная прямая галерея без укрытий. Если что-то пойдёт не так, императорская чета окажется под прямой угрозой. Боковая галерея — узкая, с колоннами, там можно укрыться.

Я посмотрел на Соболева, который уже отошёл от Непомнящего и теперь разговаривал с кем-то из технического персонала. В его движениях была какая-то суетливость, нервозность. Будто он делал важное дело, но не хотел, чтобы об этом знали.

— Он человек Кая?

— Выходит, так.

Я отложил очередной манускрипт и потянулся за следующим. Мысли крутились, как белки в колесе. Кай хотел убрать меня с дороги. Кай назначает своего человека в Архив. Кай проверяет выставку. Кай…

— Лекс? — голос Лины вырвал меня из раздумий.

— Да, слушаю.

— Ты что-то нашёл?

— Пока нет. Но чую, что-то здесь нечисто.

Я взял следующий фолиант и продолжил работать, но краем глаза наблюдал за Соболевым.

Следить за магом оказалось сложнее, чем я думал. Инспектор магического надзора не был простым бюрократом — он чувствовал взгляды, оборачивался на каждом шагу, и пару раз я едва успел отвести глаза, спрятаться за колонну или нырнуть в боковой коридор. Рискованно, слишком рискованно.

— Он маг, — предупредила Лина. — Эмпатия, периферийное зрение, возможно, даже слабая телепатия. Я бы посоветовала быть осторожнее.

— И что ты предлагаешь? — прошептал я, прижимаясь к стене в малом хранилище, куда Соболев только что зашёл «проверить условия хранения».

— Держаться на расстоянии. Я буду отслеживать его передвижения по камерам и подсказывать тебе, когда можно приблизиться, когда — нет.

Я кивнул, хотя она меня не видела.

Первый день ничего не дал. Соболев ходил по Архиву, проверял, уточнял, спорил с Непомнящим, требовал переставить витрины, заменить охранников. В его действиях была система, но я не понимал, какая именно.

На второй день я попросил Алину отвлечь его.

— Просто поговори с ним, — сказал я. — О чём угодно. О магии, о книгах, о погоде. Мне нужно пять минут в его кабинете.

— Лекс, это рискованно! — нахмурилась она.

— Знаю. Но иначе я не узнаю, что он задумал.

— А ты уверен, что он вообще что-то задумал?

— Чутье подсказывает…

Алина вздохнула, поправила воротник и пошла к Соболеву, который как раз стоял у карты выставочного зала.

— Аркадий Венедиктович, — позвала она. — Я по поводу магической защиты витрин переговорить хотела. У меня есть несколько вопросов.

Соболев обернулся. Посмотрел на Алину, потом на её пустые руки.

— Какие вопросы?

— Хотела уточнить, почему вы настаиваете именно на таких амулетах? Обычно мы ставим другие, они менее заметны для посетителей…

Она говорила, а я скользнул в коридор, где находился временный кабинет Соболева. Дверь была закрыта, но замок — простой, не магический. Ломиться я не стал — Лина уже взломала его через систему контроля доступа, открыв щелчком.

На столе — бумаги, папки, телефон. Я быстро пролистал лежащие сверху документы: списки экспонатов, схемы эвакуации, копии каких-то разрешений. Ничего подозрительного. Я заглянул в ящики стола. Тоже пусто. Или почти пусто — пара ручек, блокнот с пустыми страницами, старый календарь. Соболев либо был аккуратистом, либо прятал всё в другом месте.

— Лекс, — голос Лины в ухе. — Он закончил разговор с Алиной и возвращается. У тебя минута.

— Понял. Ничего нет.

— Уходи.

Я выскользнул из кабинета и нырнул в подсобку напротив. Дверь захлопнулась за секунду до того, как Соболев повернул за угол.

— Пусто, — сказал я, отдышавшись. — Ни бумажки, ни намёка.

— Значит, он умнее, чем кажется, — ответила Лина. — Или он не хранит улики там, где их можно найти. Или… просто ничего не замышляет.

— Я привык верить своей интуиции. Так что будем следить дальше.

Я вернулся в выставочный зал, делая вид, что работаю с манускриптами. Соболев стоял у дальней стены и смотрел на схему эвакуации, задумчиво постукивая пальцем по стеклу. В его позе было что-то… напряжённое. Как у человека, который ждёт сигнала.

Я работал до вечера, исподтишка наблюдая за инспектором. Он не делал ничего подозрительного — проверял, уточнял, разговаривал с охраной. Но я чувствовал: что-то готовится. Что-то, что будет страшнее, чем простой срыв выставки. Интуиция никогда меня не подводила.

На третий день удача мне наконец улыбнулась.

Я задержался в Архиве допоздна — в который уже раз проверял этикетки, сверял описи, поправлял витрины. Соболев тоже не уходил. Он сидел у себя в кабинете, время от времени выходил, курил у чёрного хода, смотрел на телефон.

— Лекс, — голос Лины в ухе. — Он звонит по защищённой линии. Я пытаюсь подключиться. Попробую снять его разговор через динамик в коридоре.

Я замер за колонной, откуда была видна дверь его кабинета.

— Дай послушать, — прошептал я.

В наушнике раздались щелчки, шорохи, потом голос Соболева — приглушённый, как будто он говорил в ладонь.

— … Да, всё готово. Экспонаты на своих местах. В центральной витрине — те самые манускрипты.

Пауза. Соболев слушал.

— Нет, никто не знает. Архивариусы даже не догадываются. Для них это просто старые книги. Но если активировать заклинание…

Ещё пауза. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— … Взрывная волна уничтожит всё в радиусе тридцати метров. Императорская семья будет в центре. Никто не выживет. А мы скажем, что это была случайная магическая аномалия. Старые книги, нестабильная энергия, трагическое стечение обстоятельств.

Соболев слушал. Потом ответил:

— Да, деньги уже переведены. Половина. Вторую — после. Хорошо. До связи.

Разговор закончился. Я прислонился спиной к колонне, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Лина, — сказал я, когда смог говорить. — Ты слышала?

— Слышала, — ответила она. Голос её был тихим, напряжённым. — Они готовят взрыв. Хотят уничтожить царскую семью. Что-то связанное с манускриптами.

— Какие именно манускрипты? — спросил я. — Ты знаешь?