Чтение онлайн

Зал мгновенно затих, потому что это было уже не светское оскорбление, а грязь, которую не прощают. Лира побледнела, ее губы задрожали, а платье вспыхнуло багрянцем. В ее глазах заблестели готовые пролиться слезы.

Во мне что-то щелкнуло. Спокойствие, хранимое весь вечер, испарилось, уступив место холодной, кристально чистой ярости.

Я не стал ничего говорить или призывать магию. Я просто пошел на него медленно и размеренно. Мои кулаки сжались так, что деревянные суставы угрожающе заскрипели. Лиринэль увидел мой взгляд и попятился. Он понял, что перешел черту, за которой дипломатия заканчивается и начинается травматология.

— Не подходи! — взвизгнул он. — У меня есть доказательства!

Эльф сунул руку за пазуху и выхватил последний козырь, хрустальную колбу, запечатанную сургучом и рунами. Внутри нее билась черная маслянистая субстанция.

— Ваше Высокопреосвященство! — завопил эльф, обращаясь к Лорду-Инквизитору. Тот с интересом наблюдал за сценой, попивая чистую воду из бокала. — Посмотрите, это доказательство! То, о чем я вам сообщил в письме неделю назад!

Лиринэль поднял колбу над головой, словно знамя.

— В этой колбе образец техноереси! Это цифровая плоть демона, которым Маркус Ван Клеф заразил свой маг-компьютер! Этой мерзостью он оживляет своих кукол, оскверняя саму суть творения! Вот почему они такие умные!

Лорд-Инквизитор Малакай Вир медленно поставил бокал на поднос проходящего мимо лакея. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине водянистых глаз мелькнул хищный интерес.

— Демон в маг-компьютере? — переспросил он сухим, шелестящим голосом. — Это маловероятно, виконт. Демоны Бездны и Хаоса не способны вселяться в примитивную логику машин, их природа требует живой души для якоря. Или на крайний случай мощный магический артефакт.

— Это не просто демон! — истерично кричал Лиринэль, подбегая к Инквизитору и буквально всучивая ему колбу. — Это нечто иное, древнее зло! Я требую проверки!

Малакай взял сосуд своими длинными костлявыми пальцами, поднес к свету. Черная жижа внутри замерла, словно притаилась.

— Любопытно, — произнес Инквизитор и повернулся к Святой Агате. — Дитя, взгляни. Что говорит Истина Равновесия?

Девушка с завязанными глазами протянула скованные руки и коснулась стекла. Я остановился в трех шагах от них, мои сенсоры работали на пределе.

Гномик был не просто программой, а сущностью, живущей в информации. Своего рода информационным мицелием, пронизывающим сеть. Множество «тел», но единый разум. Этот кусочек в колбе был частью целого.

Агата провела пальцем по стеклу, руны на ее повязке вспыхнули.

— Покажи, — приказала она голосом, исходившим, казалось, откуда-то из-за пределов нашей реальности.

Черная жижа внутри забурлила, перестроилась и вспыхнула ярким чистым светом. Из горлышка колбы вырвался луч, проецируя в воздух над залом огромную, четкую иллюзию-схему. Это была не Бездна, это были… документы.

Счета, выписки из банка, переписка в магическом мессенджере.

— Что… это? — прошептал Лиринэль, бледнея.

— Это, — прогремел голос Инквизитора, читающего бегущий в воздухе текст, — похоже на вашу черную бухгалтерию, виконт.

Текст был разборчив и убийственен:

«Заказ № 451: Найм актрисы на роль „Плачущей матери“. Оплата: 500 золотых. Цель: Публичная дискредитация Л. В. К.».

«Счет от гильдии „Черное Перо“: Размещение 5000 негативных комментариев. Статус: Оплачено».

«Личная заметка: Напомнить Кассиану, чтобы новая партия зомби-ботов походила на людей. И была покрепче и посвежее, а то в прошлый раз у одного отвалилось ухо в прямом эфире».

Зал замер, вчитываясь в грязное белье главы пиар-отдела «Голем-Прома». Гномик, обладавший специфическим чувством юмора, решил добить врага. Голограмма сменилась на страницу из личного дневника виконта, который тот по глупости вел в зашифрованном разделе рабочего терминала.

«Дорогой дневник… Сегодня я снова видел Его. Рудольфа. Он был так суров и мужественен, когда кричал на меня из-за бюджета. Ах, если бы он знал, как трепещет мое сердце, когда он ломает указки… Я написал новый фанфик, где мы с ним правим миром, а все эти Ван Клефы чистят нам сапоги…»

Как я уже сказал, Гномик был подобием цифрового мицелия. Что знала одна его часть, знал и сам Гномик. Он во всех подробностях передал мне разговор Кассиана и Лиринэля. И поэтому я успел подготовиться к любому варианту развития событий.

А когда эльф обратился к инквизиторам, Гномик просто… разорвал связь с частью, которая находилась в пробирке. Как ящерица сбрасывает хвост. Только в этом хвосте не было данных о моем компьютере, лишь грязное эльфийское белье.

По залу прокатилась волна сдавленных смешков, перерастающая в гомерический хохот. Лира прыснула в кулак, а Арли за моей спиной билась в конвульсиях от беззвучного смеха.

— Техноересь, говорите? Я вижу здесь только грязь, виконт, — холодно произнес Лорд-Инквизитор, отводя взгляд от постыдных строк. — Грязь вашей души. Вы потратили мое время, время Святой Агаты и время этих достойных людей, чтобы продемонстрировать свою низость?

— Это… это подделка! — просипел уничтоженный Лиринэль. — Это демон все переписал!

— Демоны любят лгать, — Малакай положил колбу во внутренний карман своего балахона. Черная клякса весело пискнула, и напоследок показала эльфу неприличный жест. — Но здесь я вижу только правду. Очень жалкую, но правду.

— П-подождите… — пролепетал эльф. — П-позвольте…

— Дело закрыто. Клевета, — припечатал Инквизитор.

Лиринэль стоял, шатаясь, и смотрел то на инквизитора, то на смеющихся людей, то на меня.

— Ты… — прошептал он, остановив на мне взгляд. — Ты все подстроил…

Я подошел к нему вплотную.

— Я предупреждал, — сказал я тихо. — Не трогай мою семью.

И ударил. Без магии, без усиления Хаосом. Просто хороший честный хук справа, в который я вложил всю свою ярость и вес своего деревянного, но очень прочного тела. Звук ломающейся челюсти эльфа был слаще любой музыки. Лиринэль оторвался от пола, описал красивую дугу и рухнул в кучу обломков своего же «Центуриона», прямо в лужу масла. Там он и остался лежать, тихо подвывая.

Какая-то ушастая дама из свиты эльфа, возможно, его родственница, завизжала о нападении и покушении, но мне было плевать. Я поправил сбившиеся манжеты, отряхнул костяшки пальцев, на которых осталась лишь дорогая эльфийская пудра, и повернулся к Лире. Она стояла, сияя в платье цвета чистого, безоблачного неба.

— Ты как? — спросил я.

Она подошла ко мне, достала кружевной платочек и аккуратно вытерла мою и без того чистую руку.

— Я в восторге, любимый, — сказала она и, поднявшись на цыпочки, поцеловала меня в щеку. — Мой герой, мой рыцарь и… — она перешла на шепот. — … мое любимое бревно.