Чтение онлайн

Звон разбитой посуды заставляет меня вскинуть голову к дверному проему. Там стоит Люциан, его руки сжаты в кулаки.

— Что ты наделала?

— То, что должна была. Ты думаешь, я не знала, куда твой отец вкачивал деньги? Что он так отчаянно пытался от меня скрыть?

— Ты убила моего сына.

— Твоего брата. Он не был твоим, Люциан.

— Он был моим гребаным сыном! Единственным, кого я когда-либо любил!

— Он бы разрушил твою жизнь. Она разрушала твою жизнь, и из-за него ты едва не погиб в ту ночь.

Сдвинув брови, он делает шаг в комнату.

— Я все эти годы пытался тебя простить. За то, что вынудила меня жениться. За то, что упекла в этот дерьмовый институт. — оскалившись, он подходит ближе. — Что ты сделала?

— В тот институт тебя поместил отец. Не я. Он слишком верил этому врачу. Они оба клялись, что со временем ты забудешь ту женщину.

Женщину? Амелию?

Кажется, до него начинает доходить. Он поднимает взгляд на Лауру, и его глаза темнеют от осознания предательства.

— Соланж?

Имя той женщины, которое Люциан произнес, когда у него были галлюцинации. Когда я спросила о ней, он ответил, что она не настоящая. Сказал, что это «другой недуг».

— От звука ее имени меня до сих пор тошнит. — Лаура морщится, будто ее и впрямь сейчас вывернет. — Я с самого начала знала, что от нее одни проблемы. То, как она крутилась перед тобой и твоим отцом.

— Она была настоящей. — в его голосе сквозит неуверенность, будто он сам не верит в ответ.

— Конечно, она была настоящей. Удивительно, как ты вообще повелся на всё это промывание мозгов.

Прищурившись, он смотрит на нее, его разум, кажется, теряется в невидимых образах.

— Ты... ты никогда не признавала ее существования.

— С чего бы мне признавать эту женщину? Она была для меня никем.

Он хмурится еще сильнее, опуская взгляд, словно в памяти всплывают новые фрагменты.

— Прислуга... они всегда как-то странно на меня смотрели.

Лаура фыркает и закатывает глаза.

— Еще бы. Вы вдвоем выглядели нелепо. Всем было очевидно, что она помешана на тебе, Люциан. Как она гладила тебя, как тискала. Она рук от тебя не могла убрать.

Он трет голову рукой, снова и снова, будто хочет стереть саму память вместе с волосами.

— Она исчезала на несколько дней. На целые дни.

Расправив плечи, Лаура прочищает горло.

— Я узнала о клетке, которую твой отец держал в своих покоях. Спрятанная в какой-то секретной комнатке. Он запирался там с ней на несколько дней подряд, трахая ее как свою зверушку, когда не пытал. Удивительно, что ты не слышал ее криков через стены.

Странное онемение охватывает меня, и я даже представить не могу, что сейчас чувствует Люциан после этого откровения. Подумать только — его столько лет заставляли верить, что этой женщины не существовало. И ради чего?

— Ты... ты пыталась убедить меня, что она плод воображения. — обхватив голову руками, Люциан мечется в изножье кровати, пока я пытаюсь собрать воедино все эти «как» и «почему». — Ты хоть представляешь, что они со мной там делали? Какими методами заставляли меня забыть! — его рев сотрясает стены, я вздрагиваю от ярости в его голосе. Судя по ледяному отвращению на его лице, это действительно были пытки. — Сколько дряни в меня вкачали!

— Всё это была блестящая идея твоего отца. Он решил: раз уж ты годами страдал от галлюцинаций с Джудом, одним призраком больше, одним меньше. — она вздыхает и рассеянно теребит ниточку на моей рубашке. Я отстраняюсь, присматривая путь к бегству с другой стороны кровати. — В любом случае, я бы ни за что не позволила тебе сбежать с этой грязной растлительницей.

У меня перехватывает дыхание, я снова смотрю на него.

— Люциан? — он упоминал лишь, что она его «учила», но никогда — что это было насилие.

Он бросает на меня лишь короткий взгляд, не считая нужным оспаривать ее слова.

— Ей было двадцать пять. Вдвое меньше, чем моему отцу, когда он ее трахал. И я, по крайней мере, был согласен. По крайней мере, она не угрожала мне в случае отказа. — его лицо снова каменеет, когда он переводит взгляд на Лауру. — Ты убила ее, верно?

— Насколько унизительным, по-твоему, было знать, что и мой муж, и мой сын трахают эту грязную девку? Конечно, я ее убила. И если бы я не остановила твоего отца, он бы и тебя трахнул! — она указывает дрожащим пальцем на меня. — Он так отчаянно хотел внука, чтобы принести его в жертву, что готов был сделать его сам.

— Что значит «остановила его»? — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. Напряженные плечи и ходящие желваки — верный знак, что он в секунде от срыва.

Мрачный смешок Лауры звучит совершенно неуместно, заставляя меня гадать, не сошла ли она окончательно с ума.

— Сердечный приступ? Сердце твоего отца было здоровым, как у быка, пока я не подсыпала кое-что в его стакан. Скажи мне, разве жизнь не стала лучше после его смерти? Скажи, что ты не почувствовал свободы в ту минуту, когда Рорк перестал быть твоей обузой.

Осторожно, чтобы не привлечь ее внимания, я отползаю к другому краю кровати.

— Ты заставила меня поверить, что я сумасшедший. — Люциан обходит кровать медленными, осторожными шагами, приближаясь к ней, как к зверю, который может сорваться с места. — Ты позволила им накачивать меня наркотиками и бросила меня там.

— Мать делает то, что должна. Скажи мне, разве тебе не стало лучше без нее? — как только я собираюсь соскочить с кровати, холодное стальное острие ножа прижимается к моему горлу. — Или без этой девки, раз уж на то пошло.

Я тяжело дышу носом, пытаясь унять бешеный пульс.

Такого жаждущего крови выражения лица я у Люциана еще не видела. Даже когда Бойд в нас стрелял.

— Убери нож. Сейчас же.

— Я вижу это в твоих глазах, Люциан. Тот же взгляд, что был, когда ты сох по той французской шлюхе. Одержимость. Ты одержим, а мы знаем, что бывает, когда ты чем-то одержим.

— Клянусь богом, я сам тебя убью, если ты оставишь на ней хоть царапину.

— Доктор Фойгт говорил, что одержимость тебе вредна. Он сказал, важно устранять источники твоей одержимости. Она — этот источник.

— Мама, я предупреждаю. — Люциан обходит край кровати. Лезвие ножа уже прорезает тонкий слой кожи на моем горле, я боюсь даже сглотнуть.

Эта женщина безумна, одно неверное движение — и я истеку кровью.

— Ты когда-нибудь задумывался, настоящая ли она вообще? — она гладит меня по голове, крепко держа нож для быстрого удара. — Знаешь, есть только один способ проверить.

Задержав дыхание, я резко отбиваю ее руку, и нож с лязгом падает на пол. Я перекатываюсь в сторону, пока она наклоняется, чтобы схватить его. Резкий рывок за волосы — и перед глазами вспыхивают зигзаги света.