Чтение онлайн

тарелки, наблюдая, как она соскребает фрукты и йогурт на ту же тарелку, что и яйца с панкейками.

— Жаль выбрасывать столько еды.

— Званые ужины — это худшее. Этим остатком можно было бы накормить целую деревню. Там, откуда я родом? Дрались бы за право доесть.

— Должно быть, тяжело было жить на улице.

— Зимы были самыми тяжёлыми. Приходилось почти всё время оставаться в приютах, просто чтобы согреться. Но Джеки с этим справлялась, — лёгкая улыбка озаряет её лицо, и я догадываюсь, что она говорит о своей дочери. — Она всегда просыпалась по утрам и спрашивала: «Мамочка, в какие приключения мы сегодня отправимся?»

— Ты, должно быть, скучаешь по ней, пока она в школе.

— Да. Но… у неё будет жизнь, которой у меня никогда не было. Она станет важной. Уважаемой. Блэкторн — уважаемое имя в такого рода местах.

Под «такого рода местами» она имеет в виду где угодно, только не Темпест-Коув. По сути, везде, где у людей столько же денег, сколько у Блэкторнов, и где их не ослепляют сплетни.

— Слушай, я проснулась ночью, и дверь была приоткрыта. Я забыла её запереть.

— Я не хотела тебя напугать. Просто иногда Люциан ходит во сне. В этом месте бывает не по себе, когда видишь, как он проходит мимо твоей спальни. Он выглядит как зомби или что-то в этом роде. Совсем не в себе.

— Значит, он полностью отключается?

— Однажды я окликнула его, не понимая, что он спит, — она ставит посуду на поднос, которым Хосе, должно быть, пользовался, подавая завтрак. — Он очень медленно повернулся и посмотрел на меня, словно решал, что делать, а потом пошёл дальше по коридору. Но от того, как он на меня посмотрел, у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Звучит как что-то из «Экзорциста».

— Макаио думает, что ему снятся кошмары, из-за того времени, которое он провёл в психиатрической клинике, — она качает головой, отмахиваясь. — Не то чтобы я хотела сплетничать об этом. Забудь, что я сказала. Прости.

— Макаио, тот здоровяк?

— Телохранитель Люциана. — ямочки на её щеке, когда она пытается скрыть улыбку, подсказывают мне, что для неё он не просто телохранитель, но я не лезу с расспросами.

— В любом случае, лучше просто не открывать дверь.

— И запирать её, — я киваю в сторону тарелок, которые она сложила на поднос, еда перемешана в одну большую кучу. — Тебе нужна помощь с этим?

— Нет. Наверное, тебе лучше не сталкиваться с Хосе на кухне. Он любит распускать руки.

— А. Да, пожалуй, воздержусь.

— Тогда увидимся позже.

К тому моменту, как я добираюсь до лифта, уже почти половина девятого, и я надеюсь, что миссис Блэкторн выспалась достаточно и ей не понадобится ещё один дневной сон, потому что мысль о том, чтобы сидеть в комнате с куклами и пялиться в стены, настолько тягостна, что хочется выцарапать себе глаза.

Двери лифта открываются, и передо мной оказывается Рэнд, который, выходя из кабины, одаривает меня лишь половинной улыбкой.

— Надеюсь, вы хорошо спали?

— Да, спасибо. Лучший сон за долгое время.

— Очень хорошо. А ваш первый день с миссис Блэкторн?

— Без происшествий.

Какое преуменьшение.

— Я подумал, возможно, сегодня вы могли бы сводить её в музыкальную комнату. Ей бы очень понравилось послушать, как вы играете.

— Конечно, могу.

— Прекрасно. — Сложив руки за спиной, он поворачивается ко мне, когда я вхожу в лифт. — У Мастера сегодня важные встречи, так что лучше, чтобы Лаура не была в пределах слышимости. Она никогда не любила деловые разговоры.

— Я её развлеку.

Коротко кивнув, он уходит, а я нажимаю кнопку второго этажа. Двери открываются в знакомую комнату с куклами — ту самую, которую я после вчерашнего начала опасаться, — но глубокий, насыщенный смех, который я слышу, — хороший знак.

Я иду на звук и оказываюсь в самой роскошной спальне, которую когда-либо видела. Тёмная, богатая деревянная мебель с золотой отделкой, картины херувимов и богинь на стенах и потолках, пышная зелень, расставленная по всему просторному помещению. Пожалуй, единственная комната в этом месте, наполненная жизнью.

Рядом с Лаурой, сидящей в инвалидном кресле, стоит мужчина и даёт ей послушать сердце через стетоскоп.

— Ровное, как метроном, — он вынимает ушные наконечники и вешает прибор себе на шею. — За исключением лёгкого трепета, когда я коснулся вашей руки.

С кроткой улыбкой она делает вид, что отталкивает его.

— Ох, перестаньте, вы старый сердцеед, — её взгляд останавливается на мне в дверях, и она машет мне рукой. — Майкл, это моя нянька, Изабелла.

— Вообще-то Исадора, — я протягиваю ему руку, и, когда он наклоняется, чтобы поцеловать её, я прочищаю горло. Желание отдёрнуть руку дёргает мышцы. — Я её компаньон.

— Счастливая девушка. Я много лет хотел быть её компаньоном. Упрямая женщина до сих пор мне отказывает.

Порыв смеха вырывается у Лауры, и она прижимает руку к груди.

— Вы бесстыдник, Майкл.

— Вы, должно быть, врач?

Нахмурившись, он наклоняет голову.

— И с чего вы это взяли?

Очередной взрыв смеха — на этот раз от них обоих одновременно, заставляет меня чувствовать себя маленькой и глупой.

— Я просто подшучиваю над вами, дорогая, да. Я её давний врач и друг семьи. Доктор Пауэлл, — он бросает взгляд на часы и фыркает. — И боюсь, если я не прерву это прямо сейчас, опоздаю на следующий приём.

— Вы мне изменяете? — кокетливая трель в голосе Лауры болезненна для слуха, или, возможно, я просто не привыкла к таким играм. С тётей Мидж никто не флиртовал, даже рыбаки, которые месяцами в море. Не то чтобы она была непривлекательной женщиной. Думаю, в лучшие годы она была бы настоящей находкой, но она никогда не терпела такого поведения от мужчин.

— Вы же знаете, я предан только вам, леди Блэкторн, — как и со мной, он наклоняется и целует тыльную сторону её руки. — До следующей встречи.

— Я обязательно надену что-нибудь… приличное в следующий раз, — малиновый оттенок помады размазан в уголке её губ, а розовый румянец нанесён слишком низко на бледные щёки, словно она торопилась. — Больше никаких неожиданных визитов.

— Обещаю. И я передал Нелл новую формулу. Я отправил её сегодня утром забрать рецепт для вас.

— Превосходно.

Я натягиваю сдержанную улыбку, когда он проходит мимо, и, как только он выходит из комнаты, замечаю, что блеск в её глазах тут же тускнеет.