Чтение онлайн

Моё лезвие — у его горла.

Семена сомнения, посеянные Нелл в моей голове этой ночью, не смогли прорасти, стоило мне увидеть вещи его сына. Я уходила из его кабинета, чувствуя себя такой же идиоткой, как и все остальные в Темпест-Коув, кто верит слухам. Я заснула, ненавидя себя за то, что не смогла сделать единственную вещь, которая отличает меня от жителей этого городка: мыслить объективно. И всё же, убийца он или нет, от этого человека исходит ощущение опасности. Аура, которая заставляет мои инстинкты бить тревогу. Поэтому я не убираю нож, пока мой мозг пытается выбраться из сонного оцепенения.

Мой взгляд падает на его обнаженную грудь и торс, на мгновение замирая на тугих узлах и глубоких рельефах мышц, заработанных тяжелым трудом. Исходящий от него запах — дурманящая смесь специй и чего-то более первобытного, маскулинного — вызывает у меня во рту сухость. В этих адских глазах что-то горит. Темное и порочное. На секунду я задаюсь вопросом, не сплю ли я, пока он не шевелится, и я не чувствую, как мои штаны сползают по бедрам.

— Подожди. — я извиваюсь под ним, не опуская оружия, и хватаю его за руку, заставляя замереть.

— У тебя в руках нож, Иса. Используй его. — он приподнимает подбородок, подставляя горло под безжалостный край лезвия, но при этом продолжает стягивать штаны с моих ног.

Как только они оказываются сняты, он отшвыривает их на пол, и я остаюсь беззащитной под ним. Слышится лязг металла: он одной рукой расстегивает пряжку ремня, не сводя с меня глаз, пока ослабляет брюки и выпускает свой член на свободу. Толстые пульсирующие вены оплетают длинную и твердую эрекцию, зажатую в его кулаке; от этого зрелища у меня в животе начинает покалывать.

— Что ты делаешь? — всё еще наполовину во власти сна, я часто моргаю, пытаясь понять: настоящий ли это Люциан или тот, кто снился мне весь последний месяц.

— Я трахаю тебя. С ножом у моего горла или без него. — его голос, низкий и глубокий, скользит по моей коже, оставляя за собой дорожку мурашек. Следом сползают мои трусики; его глаза светятся благоговением, когда он на миг замирает и раздвигает мои колени. — Или, судя по всему, это ты будешь трахать меня. — трепет в его голосе вторит выражению лица, когда он облизывает губы.

Без лишних церемоний и извинений он вводит в меня два пальца, и я вскрикиваю от неожиданности. Когда он вынимает их, они блестят от влаги; закрыв глаза, он засовывает их себе в рот. Он вздрагивает, качает головой, и его рука сжимается в тугой кулак.

— Скажи мне остановиться, Иса. Ради всего святого, скажи «хватит», и я остановлюсь. Клянусь тебе.

Сглотнув ком в горле, я откладываю нож на тумбочку и качаю головой, дрожа всем телом.

— Нет.

Мгновение мы смотрим друг на друга, словно в битве воль, пока он наконец не стонет, не стягивает с меня трусики и не отбрасывает их прочь.

— Я продаю за это свою гребаную душу, так что надеюсь, это будет так же хорошо, как я себе представлял. — обхватив свой член, он ласкает себя, словно любуясь моим телом, и кусает губу, пока в его глазах пляшет порок. Мрачно-эротичный, он напоминает мне «плохого» близнеца из моих снов. Того, кто трахает меня без всяких извинений. Того, кого я втайне желаю больше всего, по причинам, которые не в силах объяснить.

— Я не любовник и не приспособлен для того, чтобы дать эмоциональную безопасность, в которой нуждается девушка твоего возраста. Чтобы быть предельно ясным: я здесь, чтобы трахнуть тебя. Жестко. И всё.

Его слова вызывают дрожь предвкушения вдоль позвоночника, и мои бедра дергаются.

— Мне не нужны твои нравоучения.

— Значит, решено. Я дал тебе выбор. — грубая, сорванная текстура его голоса источает отчаяние и хрупкий самоконтроль. Дрожащие мышцы и непреклонная искра в глазах заставляют меня гадать, был ли у меня выбор на самом деле. Может ли такой властный мужчина, как Люциан, дойти до предела и взять желаемое без спроса?

Это неважно. Я грезила об этом. О нём. О том, как он приходит ко мне во сне. Я хочу того дикого зверя, который, как мне кажется, скрывается под тонкой маской его самообладания. Дьявола, который шепчет мне на ухо, пока я сплю, сплетая порочные обещания.

— Я хочу тебя, — шепчу я, откидываясь на подушку.

Склонившись, он накрывает мой рот своим, и я проглатываю его стон. Он вцепляется в мою футболку, задирая подол и обнажая грудь, и рокочущий звук одобрения вибрирует на моей коже, когда он припадает лицом к соску, чтобы присосаться к нему.

Я обхватываю его затылок, извиваясь под безжалостной тягой. Вспышка боли от того, что он задел меня зубами, заставляет меня вскрикнуть; я сжимаю кулак, вцепившись в его волосы.

— Еще, пожалуйста. — опьяненная похотью, я неосознанно тянусь вниз, между бедер, и обхватываю его напряженный ствол.

Подавшись бедрами вперед, он позволяет мне ласкать его, удерживаясь на вытянутых руках. Он медленно качается, вжимаясь в мою ладонь; его член стал еще тверже, чем прежде. Настолько твердым, что я не представляю, как он сможет войти в меня.

Я двигаю бедрами под ним, попадая в ритм его воображаемых толчков, и в тот момент, когда его взгляд наконец встречается с моим — отчаянный, голодный — я понимаю, что я попала. Я наконец толкнула его за грань.

— Пожалуйста, Люциан.

— Я мог бы… — Длина его члена скользит по моему промокшему входу, который жаждет быть заполненным. Он дразнит меня, издевается. — Но я хочу смотреть, как ты извиваешься под мной, как наживка на крючке. Отчаявшаяся.

Закусив губу, я сосредотачиваюсь на ощущении его кожи против моей; он трется о мою чувствительную щелку при каждом движении вперед. Похоть горит в моем животе, как раскаленная спираль, готовая вспыхнуть.

— Я хочу, чтобы моё имя отдавалось в твоей голове, как лезвие по черепу, потому что именно это ты для меня и есть. Нож, который режет всё глубже и глубже. — каждое слово, слетающее с его губ, словно мой собственный нож, полоснувший по руке; я стону от мысли о таком облегчении, о том моменте, когда кровь проступает сквозь жжение.

— Пожалуйста, — ною я, моё тело напряжено и дрожит в ожидании. Всё, что я могу — это мотать головой по подушке, пытаясь справиться с лихорадочной страстью, сжигающей меня. Тяга, которую я чувствую к нему сейчас, должно быть, сродни тому, что испытывает каждый наркоман на планете за секунду до того, как игла вонзится в вену. — Мне это нужно. Ты мне нужен.

Звук рвущейся фольги привлекает моё внимание: он зубами разрывает упаковку презерватива, натягивает его и отбрасывает обертку на тумбочку.