Чтение онлайн

— Тебе это нравится. Тебе нравится то, что ты со мной делаешь, верно? — сжимая в руке облаченный в латекс член, он закидывает мои ноги себе на плечи и входит одним мощным толчком; моё тело каменеет от его размера, и я тяжело дышу сквозь стиснутые зубы.

— Расслабься, Иса. — он продвигается дальше, дюйм за дюймом, прокладывая путь вглубь, растягивая меня своим объемом. Когда он входит до самого конца, заполняя моё нутро, его зубы смыкаются в шипении, которое переходит в ругательство.

Словно невидимая нить тянет меня за грудь вверх, я выгибаюсь навстречу и кричу.

Поймав мой крик своим ртом, он поглощает мои возгласы боли, пожирая моё дыхание, и толкается еще глубже. Рычание вибрирует на моих губах, его член скользит во мне — внутрь и наружу, создавая влажное скольжение.

— Черт, Иса, — шепчет он мне в губы. — Черт! — Его дыхание прерывистое и жаркое, зубы скребут по моей челюсти.

Твердые мышцы напрягаются и дрожат под моими руками, которыми я крепко держусь за его плечи, притягивая его к себе. Одержимый единственной целью — достичь пика, он разоряет моё тело, беря от меня то, что хочет. Неистовый и неугомонный, он трахает так, будто всё его существование зависит от этого наслаждения, будто это необходимое условие выживания, а я — его источник пропитания.

Всё, что мне остается — это держаться и надеяться, что я переживу последствия.

С кожей, блестящей от пота, он напоминает мне голодного зверя, сорвавшегося с цепи, решившего наесться до одури.

Мой живот сводит при виде него, от запаха его кожи и звуков шлепков, эхом отдающихся в комнате, пока он пробивается к тому, что ему от меня нужно. Я дрожу от возбуждения и страха перед тем, что будет дальше. Перед неопределенностью того, что это значит теперь, когда мы перешли эту черту.

В моем скудном сексуальном опыте, который ограничивался лишь быстрыми перепихонами на заднем сиденье машины, за этим пределом ничего нет. Парень застегивает штаны и высаживает меня у дома. Мне бы хотелось сказать, что я полностью доверяю Люциану и знаю, что он не выбросит меня потом, но я не могу доверять тому, чего никогда не знала. Как бы сильно я ни хотела кончить и поддаться удовольствию вместе с ним, я боюсь окончания этого момента, боюсь черной пустоты. Унижения и стыда, которые неизбежно следуют за этим.

Я приношу себя в жертву, позволяя ему сдирать с меня кожу до самых костей, туда, где зарыты мои самые уязвимые части — так глубоко, что я сама их больше не узнаю. Тайные фантазии, перевязанные хрупкими черными лентами, жаждущие, чтобы такой мужчина, как Люциан, потянул за ниточки и распутал мой плотно сплетенный фасад.

Мы просто немного развлекаемся.

Крошечные отсеки в моем сознании открываются навстречу голосам из прошлого; зажмурившись, я качаю головой, отгоняя их прочь.

Нет, пожалуйста. Не сейчас. Я не позволю им испортить этот миг.

Ты грязная. Просто гребаная грязная шлюха.

Вспышка боли посылает рваные блики за веками, паника просачивается из самых закоулков.

— Нет, — шепчу я.

Мягкое прикосновение к щеке заставляет меня открыть глаза и увидеть Люциана. Мой темный рыцарь. Тень на стене, когда я сплю. Щекотка на коже, когда я одна.

Мужчина. Не те эгоистичные и незрелые мальчишки из моего прошлого, которые берут без разрешения и трогают без приглашения.

Он замедляет толчки, его глаза горят тревогой.

— Иса, что не так? Я делаю тебе больно?

Только тогда я замечаю слезы, стекающие к вискам, и качаю головой.

— Почему ты плачешь? Ты ведь этого хотела, правда?

Я тянусь, чтобы коснуться его лица, провожу большим пальцем по его шраму.

— Ты когда-нибудь мечтал о том, чтобы мгновение длилось вечно?

Склонив голову, он словно изучает меня, а затем наклоняется для очередного поцелуя — на этот раз менее требовательного, нежного. Он снимает мои ноги со своих плеч и опускается на локти так, чтобы наши тела были ближе, моя грудь прижата к его груди. Прижавшись лбом к моему, он вращает бедрами — плавно и четко, как метроном, в ленивом и томном темпе.

— Я продержусь столько, сколько смогу, но не буду лгать: я сейчас сгораю заживо.

Я приподнимаюсь, чтобы поцеловать его, и обхватываю ногами его спину.

— Нет. Я готова. Просто обещай мне… что потом ты не будешь относиться ко мне как к дерьму. — новые слезы наворачиваются на глаза, и я ненавижу себя за то, что порчу это. Ненавижу то, что мое прошлое набито таким багажом, что я могла бы открыть собственную чемоданную фабрику. Ненавижу, что теперь он знает мою, пожалуй, самую большую слабость.

Он целует слезу, катящуюся по моему виску, и его взгляд прикован к моему.

— Я же говорил тебе: есть разница между тем, когда тебя имеет мальчишка, и когда тебя трахают как следует. — поглаживая меня по волосам, он смотрит серьезно и искренне. — Ты моя. А я никогда бы не причинил вреда тому, что принадлежит мне.

Прижав свои губы к моим, он снова прибавляет темп, заставляя мое тело вновь натянуться, как струна.

Ты моя. Возможно, это сорвалось с его губ неосознанно, ведь всего несколько мгновений назад он заявил, что пришел лишь для того, чтобы трахнуть меня. Жестко.

Ты моя.

Моя.

Его.

— Твоя, — шепчу я в беспамятстве, с трепетом наблюдая, как на его лице проступает пик наслаждения, подобно солнцу, встающему над кромкой океана. Прилив крови под его кожей, всполохи ярости в глазах при каждом толчке внутри меня. Он закидывает голову назад, вены на его шее пульсируют от того, как сильно сжаты его челюсти, пока он буквально вколачивается в меня бедрами.

— Еще раз, — хрипло вырывается у него.

— Я твоя. — тяжело дыша носом, я сжимаю простыни по обе стороны от себя, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться, пока вершина экстаза становится всё ближе, а хрупкие нити, удерживающие меня в реальности, начинают рваться. Все мои чувства размываются, остается только Люциан. Его глаза. Его запах, заполняющий мой мозг ненасытной жаждой. Восхитительный вкус его кожи на моем языке.

Быстрыми, выверенными движениями он заставляет свой член поршнем ходить во мне, его мощные бедра врезаются в мои. Он подается вперед для нового поцелуя, запечатывая наши губы, в то время как мое тело изнывает от нехватки кислорода. Я поворачиваю голову, чтобы разорвать поцелуй, но он перехватывает мою челюсть, удушая меня своим ртом. Я стону и метаюсь под ним, мое тело в исступлении. Вихрь из боли и обещаний.