Чтение онлайн

Я резко вскинула голову, а мои щёки вспыхнули.

— Бертрам О’Драйк не мой муж, — отрезала я. — Давай сойдёмся на этом, и ты перестанешь его так называть.

Даррен посмотрел на меня внимательно, его глаза сузились, но затем он чуть расслабился, и уголок его губ дёрнулся в слабой улыбке.

— Хорошо, — сказал он. — Извини. Мне нужно было убедиться, что ты не с ним.

— А разве это и так не понятно? — я скрестила руки, чувствуя, как напряжение в груди отпускает. — Мы с Люсин укрылись от него здесь, под защитой клана Древа.

Даррен приподнял бровь:

— Клан Древа никого не защищает, кроме самих себя, — сказал он с лёгкой насмешкой. — О’Кранн ненавидят и Волков, и Драконов.

— Нас защищают, потому что они приняли нас в свой Клан.

— Вот как? С чего бы это?

Я замялась, чувствуя, как жар приливает к щекам. Я знала, что правда может вызвать у него гнев, но скрывать её не имело смысла.

— Я сказала им, что Люсин — моя дочь, — призналась, опуская взгляд.

— То есть обманула?

— О себе я сказала правду, — возразила я. — Сказала, что я банфилия. И не надо напоминать мне о моих ошибках, Даррен. Что сделано, то сделано. Теперь у нас с Люсин новая жизнь — здесь.

Он смотрел на меня долго, его взгляд был тяжёлым, но в нём не было осуждения.

— Люсин — Фаэль, — сказал он наконец. — В ней течёт кровь Волков.

— А я просто хочу остановить реки крови, — ответила я твёрдо. — И неважно, какой крови она принадлежит. Девочке нужен мир и нормальная жизнь. Здесь мы обе это получили.

Даррен молчал, его глаза изучали меня, словно он пытался понять, кто я такая. Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё сжималось от страха и усталости. Наконец, он медленно кивнул, будто соглашаясь с чем-то, что не сказал вслух.

— Ты не такая, как я ожидал, Эйлин Келлахан, — произнёс он тихо. Помолчал, а затем добавил: — Спасибо, что позаботилась о Люсин. И… обо мне.

Дни тянулись один за другим. Даррен поправлялся, его состояние улучшалось, пусть и медленнее, чем хотелосб. Я меняла повязки, промывала раны, шептала заклинания, которые приходили ко мне, как морской прибой, и всё это время старалась держать его присутствие в тайне. Никто в клане Древа не должен был узнать, что в нашем доме скрывается Волк. Тем более риардан клана Фаэль. Мойра, с её острым взглядом и непреклонной волей, не потерпела бы такого.

Мы с Люсин научились двигаться тихо, говорить шёпотом, закрывать ставни, когда кто-то из соседей подходил к дому. Днём я работала с глиной, учила Люсин вырезать узоры или помогала жителям клана — то наложить повязку, то снять жар, то просто выслушать. Наш дом постепенно превращался в настоящую глиняную мастерскую. Это был наш маленький уголок уюта в неспокойном мире. Но даже здесь, среди запаха влажной глины и тёплого света очага, я чувствовала, как тень опасности нависает над нами.

Люсин всё больше увлекалась гончарным делом. Её пальцы, такие тонкие и ловкие, уже научились чувствовать глину, хотя она всё ещё ворчала, когда комок разваливался под её руками. Я смотрела на неё, и моё сердце сжималось от нежности. Она была моим светом в этом странном мире, моей связью с чем-то настоящим, и я хотела дать ей всё, что могла — дом, тепло, надежду.

В тот вечер солнце уже село, и мягкий свет очага заливал комнату золотистыми бликами. Я сидела у гончарного круга, показывая Люсин, как формировать горлышко кувшина. Её брови были нахмурены от сосредоточенности, а кончик языка чуть высунулся, как всегда, когда она старалась сделать что-то сложное.

— Вот так, милая, — говорила я, мягко направляя её руки. — Не дави слишком сильно, дай глине самой решить, какой она хочет быть.

Люсин хмыкнула, но послушалась, и глина под её пальцами начала медленно принимать форму. Это были такие моменты, которые делали всё остальное — страх, неопределённость, чужое тело — чуть менее пугающим.

Внезапно я услышала тихий скрип половиц за спиной. Сердце ёкнуло, но я заставила себя не оборачиваться сразу. Люсин тоже замерла. Я медленно повернула голову и увидела Даррена, стоящего в дверном проёме.

Он опирался на косяк, его чёрные волосы были растрёпаны, а рубашка, которую я дала ему, висела на нём чуть свободнее, чем нужно. Лицо всё ещё было бледным, но глаза горели любопытством.

— Даррен, — выдохнула я, чувствуя, как щёки вспыхивают. — Ты… тебе не стоит вставать.

Он слегка улыбнулся, уголок его губ дрогнул, и эта улыбка сделала его лицо ещё более притягательным, несмотря на усталость и следы боли.

— Не могу же я вечно валяться, — сказал он. — И… мне интересно, что вы тут делаете.

Люсин хихикнула.

— Эйлин учит меня лепить кувшины! — гордо заявила она. — Смотри, это будет кувшин для мёда!

Даррен приподнял бровь, его взгляд скользнул по её работе, а затем по моим рукам, всё ещё испачканным глиной.

— Похоже, у тебя талант, Люсин, — сказал он, и в его голосе не было насмешки, только мягкое тепло.

Я почувствовала, как моё лицо становится ещё горячее, и поспешила отвернуться, делая вид, что поправляю гончарный круг. Почему-то его присутствие сбивало меня с толку. Я привыкла видеть его слабым, лежащим на кровати, нуждающимся в моей помощи. Но теперь, когда он стоял здесь, высокий, с этими тёмными глазами, которые, казалось, видели меня насквозь, я вдруг почувствовала себя неловко, словно девчонка, а не взрослая женщина, которой я на самом деле была.

— Хочешь попробовать? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и тут же пожалела о своих словах. Зачем я это сказала? Он же едва на ногах стоит!

Но Даррен, к моему удивлению, кивнул.

— Почему бы и нет? Покажи мне, банфилия, как твоя магия работает с глиной.

— Тут никакой магии нет. Разве что щепотка мастерства.

Люсин снова хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и я бросила на неё шутливо-строгий взгляд. Даррен медленно опустился на скамью рядом с гончарным кругом. Я подвинула комок глины и поставила перед ним миску с водой.

— Вот, — сказала я, стараясь сосредоточиться на деле, а не на том, как близко он теперь сидел. — Сначала смочи руки, чтобы глина не липла. А потом… просто попробуй почувствовать её.

Даррен послушно окунул пальцы в воду, и я невольно заметила, какие у него сильные руки — даже сейчас, когда он был ослаблен, в них чувствовалась мощь, как в лапах того волка, что ворвался в наш дом. Даррен положил ладони на глину и попытался крутануть круг, но глина тут же поехала в сторону, превращаясь в бесформенный ком.

Люсин прыснула со смеху, и я не смогла сдержать улыбку.

— Не так быстро, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не выдал, как сильно меня забавляет его неловкость. — Глина не любит, когда её торопят.

Даррен снова попробовал, но глина опять не поддалась, размазываясь по кругу. Люсин захихикала громче, и даже Даррен усмехнулся, качнув головой.

— Похоже, это не моё, — сказал он, вытирая руки о рубашку.

— Да ладно тебе, — ответила я, пододвигаясь ближе. — Давай я помогу.