Чтение онлайн

— Я вернусь, милая, — прошептала я, прижимая её к себе. — Обещаю.

— Я знаю, — ответила она тихо.

Я поднялась, посмотрела на Даррена. Он кивнул мне, и я поняла, что мы сделаем это. Вместе.

— Соберите всё необходимое, — приказала Мойра, обращаясь к людям клана. — И пусть Эйру хранит их в пути.

Толпа начала расходиться. Я взяла Люсин за руку, и мы с Дарреном направились обратно к дому, чтобы подготовиться к путешествию. Мой медальон всё ещё пульсировал теплом, и я знала, что, несмотря на страх, несмотря на сомнения, я должна идти вперёд. Ради Люсин. Ради Даррена. Ради Эйру и мира на нашей земле.

Утро пришло с холодным ветром, что гулял по селению клана, шевеля ветви дерев. Я стояла у дома, крепко обнимая Люсин. Она держалась стойко, как настоящая воительница. Глаза малышки блестели от слёз, но она не позволяла им пролиться, и эта её сила разрывала мне сердце.

— Я вернусь, милая, — прошептала я, прижимая её к себе. — Обещаю, я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе как можно скорее.

— Я знаю, Эйлин, — ответила она тихо, её голос был звонким, несмотря на дрожь. — Береги себя. И… береги Даррена.

Я улыбнулась сквозь слёзы и кивнула, отстраняясь, чтобы взглянуть на неё ещё раз. Она выглядела такой маленькой, но в её взгляде была решимость, которой позавидовал бы любой воин. Повернулась к Даррену, который уже проверял поводья двух лошадей, что нам выделили. Их копыта нетерпеливо топтались по земле, а вьюки были полны провизии и тёплой одежды — плащи, шерстяные туники, перчатки. Мойра не солгала: клан позаботился о том, чтобы мы были готовы к холодам гор.

Мойра и Шивон стояли неподалёку, их лица были суровыми, но в глазах Шивон я заметила тень сочувствия.

— Святилище Эйру лежит за перевалом в озёрной долине, — сказала Мойра, давая последние напутствия. — Следуйте на северо-запад, через леса Уиклоу, пока не увидите три камня, стоящих кругом. Оттуда идите к озеру, где воды отражают звёзды даже днём. Но если ты истинная банфилия, Эйлин, твоё сердце само приведёт тебя к святилищу.

Шивон добавила:

— Будьте осторожны. Духи не спят и не пустят вас просто так. Доверяй своему дару, Эйлин, и пусть Эйру хранит вас.

Даррен подал мне поводья моей лошади, помог взобраться в седло. Последний раз я посмотрела на Люсин, стоявшую рядом с Шивон, и помахала ей. Она подняла руку в ответ. Я сделала тот же жест, а затем быстро отвернулась, чтобы не дать слезам взять верх, и мы тронулись в путь.

Первые часы пути прошли в молчании. Лес вокруг становился гуще, деревья смыкали свои ветви над нашими головами, а воздух холодел с каждым шагом. Тропа вилась между холмами, и я чувствовала, как ландшафт меняется — земля становилась твёрже, каменистее, а ветер нёс запах мха и сырости.

Но присутствовало и что-то ещё — что-то неуловимое, словно тень, скользящая за гранью видимости. Мой медальон пульсировал, и я не могла избавиться от ощущения, что лес наблюдает за нами.

К вечеру мы остановились в небольшой ложбине, окружённой соснами. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Даррен спрыгнул с лошади и начал разгружать вьюки, а я занялась сбором хвороста для костра.

Но с каждым шагом я всё отчётливее чувствовала, как атмосфера вокруг меняется. Воздух стал тяжелее, словно пропитанный чем-то древним и недобрым. Где-то вдалеке послышался шорох — не то ветер, не то чьи-то шаги. Я замерла, вглядываясь в сумрак между деревьями. Тени, казалось, шевелились, но стоило мне приглядеться, как они растворялись.

— Даррен, — позвала я тихо, возвращаясь к нему. — Ты ничего не чувствуешь?

Он поднял взгляд от костра, который только начал разгораться, и нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Здесь… что-то не так, — сказала я, обхватывая себя руками, чтобы унять дрожь. — Я слышу звуки. Вижу тени. Словно кто-то следит за нами.

Даррен встал и подошёл ко мне, его глаза внимательно изучали моё лицо.

— Возможно, ты просто устала, Эйлин, — сказал он мягко. — Мы весь день в пути. Может, это просто лес играет с твоими нервами.

— А если Духи уже подкрадываются к нам?

— Святилище ещё далеко, — рассудил Даррен. — Давай устроим укрытие и передохнём.

Я покачала головой, но спорить не стала. Отчасти он был прав — я устала, ноги гудели от долгой езды, а спина ныла. Мы разбили лагерь: натянули между деревьями кусок плотной ткани, чтобы защититься от ветра, и развели костёр. Даррен разложил еду — хлеб, сушёное мясо, немного сыра, — и мы сели у огня, грея руки.

— Как думаешь, что нас ждёт там, в святилище? — спросила я, глядя на языки пламени. — Мойра говорила о духах Другого мира. Я… я не знаю, готова ли я к этому.

Даррен посмотрел на меня, его глаза отражали свет костра.

— Мы справимся, — сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь, Эйлин. И я рядом. Мы найдём этот Амулет Леса, и ты докажешь Мойре, что ты — та самая банфилия.

Я слабо улыбнулась, но тревога не уходила.

— А ты? — спросила я тихо. — Как ты себя чувствуешь? Твои раны…

Он усмехнулся, и в его улыбке была смесь теплоты и лёгкой насмешки.

— У меня был лучший лекарь, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я в порядке, Эйлин. Правда.

Я почувствовала, как щёки теплеют, и отвела взгляд, пряча улыбку. Мы сидели молча, слушая треск костра и далёкий вой ветра. Даррен вдруг придвинулся ближе. Моё сердце забилось быстрее, и я вдруг осознала, как близко мы сидим, как тепло его присутствия разгоняет холод ночи. Это было похоже на тот миг — у гончарного круга, который, кажется, навсегда врезался мне в память.

— Эйлин, — проговорил Даррен. — Кажется, мы не закончили одно важное дело.

Я повернулась к нему, нахмурившись.

— Какое дело? — спросила я, искренне растерянная.

Он улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра — не то озорства, не то чего-то большего. Не говоря больше ни слова, он обнял меня за плечи и притянул к себе. Я замерла, чувствуя, как тепло его тела обволакивает меня, как его дыхание касается моей щеки.

— То, на котором нас прервали, — прошептал он, и прежде чем я успела что-то сказать, его губы нашли мои.

Поцелуй был тёплым, сильным, но удивительно нежным, словно он боялся спугнуть меня. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении, в тепле его рук, в треске костра, в шёпоте ветра. Мой медальон пульсировал на груди, и я чувствовала, как что-то внутри меня оживает — не магия, не дар банфилии, а что-то человеческое, живое, чего я так долго боялась.

В какой-то момент я отстранилась. Внутри меня что-то сжалось. Мой медальон пульсировал на груди, словно напоминая о моём долге, о Люсин, о святилище, которое ждёт нас. Я покачала головой, отводя взгляд в сторону танцующих языков пламени.