Чтение онлайн

Но не без потерь.

Княжна Веренса, младшая дочь Последнего Царя, пропала в день, когда сержант Мендера и его люди вернулись из замка Сидхе Пылающего Рассвета вместе с Пламенем. Великая победа перемешалась в тот день с трауром. Княжна Веренса, скорее в силу своего совсем нежного возраста, нежели каких-то святых качеств, коими её наделил фольклор, всего пятнадцати лет от роду, так и не попала под влияние аристократии и не присоединилась ни к одной из фракций, старавшихся урвать кусок того, что еще не лежало на их столах.

Теории множатся и по сей день. Кто-то говорит, что княжна была отравлена и погибла. Кто-то, что её не существовало и вовсе, а сам образ придуман Агровыми в качестве одного из «вдохновляющих штандартов». Есть и самое известное предание среди романтично настроенной молодежи о том, что в княжну Веренсу был влюблен молодой дружинник. Славный воин, без рода и крови. Сын дубильщика и травницы.

Когда его родители погибли от стрел эльфов и дворфийских копий, воин отправился на запад — в Ветроград, теперь известный как Метрополия. Истории разнятся в своих предположениях. В одних, благодаря тяжелому труду в мастерской отца, молодой юноша мог голыми руками согнуть подкову и ударом кулака убить взбешенного быка. Другие предполагают, что мать его была Слышащей и потому с детства кормила его отварами и травами, которые сделали кожу воина крепче стали, а жилы прочнее канатов.

Это все, конечно, часть легенд.

Достоверно, благодаря архивам Церкви и городских управ, известно, что в Ветроград действительно прибыл юноша с приграничья Алькадских, тогда еще — Антареманских, холмов. Будучи невероятно крепкого телосложения и высокого роста, он был принят за полукровку Первородных и брошен в темницу, где потребовал суда Мечом и Огнем, чтобы доказать свою невиновность.

Пока суд рассматривал его дело, в Ветроград, после очередной громкой победы войска Галесского, вернулись войска и полководцы, чтобы залатать раны и пополнить ряды.

В историях говорится, что возлюбленный Веренсы, чье имя так и осталось сокрыто в тенях прошлого, сразился с самим Святым Василием и одержал победу, трижды заставив Василия сменить оружие и спешиться с боевого коня. Но в записях Церкви и городской управы Ветрограда значится, что Василий выступал в качестве судьи состязания. Впрочем, можно предположить, что бюрократы того времени обладали равным стремлением выслужиться, что и их потомки нашего времени. Имя Василия могли пытаться защитить от, по мнению крючкотворцев, порочащего его поражения.

Так или иначе, доподлинно известно, что юноша, пройдя суд Мечом и Огнем, доказал перед Светлоликим и Вечными Ангелами свою непричастность к крови Первородных. Да, сейчас можно сколько угодно спекулировать на тему того, насколько комично выглядела судебная система того времени. Но не стоит забывать, что идет обсуждение эпохи пятивековой давности.

Истории сообщают, что на том фестивале в честь победы, на песчаном круге поединщиков, где сражались безымянный юноша и Василий (а может и кто-то другой вместо прославленного героя и полководца), Веренса и встретила юношу. Любовь с первого взгляда, судьба, а может и просто романтичные выдумки сперва бардов, затем менестрелей, потом артистов, писателей, музыкантов, а ныне и театральных режиссеров.

Так или иначе, доподлинно известно, что в день, когда вернулся с победой сержант Мендера, из Ветрограда выехал конный всадник с двумя гружеными мулами. Им и был тот выдающегося роста, безымянный юноша, сразившийся на своем суду и больше никогда не бравший в руки оружия. И в тот же самый день пропала и Веренса.

Романтичные сказители любят говорить, что сам Последний Царь, увидев доблесть, как воинскую, так и духовную, юноши и поняв, что судьба связала его с Веренсой, решился довериться своему доброму посылу. Он, в обстановке крайней тайны, принял юношу в ряды своей дружины и выдал черные одежды. Взяв клятву с безымянного героя, он попросил его вывезти Веренсу из столицы и укрыть среди бесконечных просторов Алькадских предгорий.

Почему?

Может быть, опасаясь, что юная девушка падет жертвой дворцовых интриг. А может потому, что хотел, чтобы хоть кто-то из крови Агровых прожил спокойную, обычную жизнь, наполненную мирскими заботами, а не государственными метаниями. Ответ на этот вопрос можно найти лишь в легендах и мифах, потому как археологические изыскания, летописи и архивные документы нам не помогут.

Любители исторических спекуляций дополняют историю тем, что за пределами Царского Леса, на границе бесконечных степей центральной части будущей Империи, в небольшом поселении примерно через три месяца после того, как Ветроград покинул безымянный юноша, поселилась молодая чета. Внушительной комплекции мужчина, открывший дубильню, и беременная девушка, известная своей красотой и умением петь.

Поселение Таакт, в результате, обросло мифами и легендами, но нет ни одного достоверного подтверждения тому, что молодой парой были именно Княжна Веренса и её верный спутник и возлюбленный.

История, как и легенды, теряет нить повествования на этом моменте. Слишком много происходило в юной Империи и слишком мало значения имеет то, что, по легендам, а не по исторической действительности, где-то в Империи существует еще одна ветвь семьи Агровых. Спрятанных под завесой клятвы Черного Дома, принесенной лично Последнему Царю.

К чему мое столь длинное и пространное вступление?

Простите мое малодушие, но мне чрезвычайно интересно, что скажут наши потомки о событиях последних дней. Будут ли они так же пытаться отличить правду от вымысла? Как они охарактеризуют то, что произошло? Посмеются ли над нашими страхами или увидят ту пока еще призрачную, но уже кровавую нить, связывающую целые десятилетия притворного мира?

После Малой Войны, более известной как Фатийская Резня, западный континент, да и восточный тоже, не знали распрей. Кроме миниатюрных стычек на самых горячих границах, будь то Фатийский и Армондский фронты в Империи; вечные проблемы пиратства в Мелкоморье, под которыми Островной Союз и Грайния скрывают свои военные авантюры; Перевал Гроз между Селькадо и Кастилией и постоянные усилия Аль’Зафиры по защите своего единственного источника пресной воды — мир эпохи людей проживает самые спокойные десятилетия за всю свою более чем тринадцатитысячелетнюю историю.

Именно поэтому я, в самом начале своего исторического отступления, и использовал старый календарь.

Тринадцать с половиной тысяч лет.

Именно столько времени прошло с момента, как в пустыне на территории современной границы Аль’Зафиры и Каргаамы были воздвигнуты первые прото-поселения уже не охотников и собирателей, а земледельцев.

Первые астрологические монументы.

Первые следы не только технического, но и культурного прогресса. Только представьте — сросшаяся берцовая кость на скелете в обществе, где каждая подобная травма означала бы смертный приговор, если бы не помощь не только ближнего, но и всего общества в целом.

Первые инфраструктурные сооружения, требующие сложной организации общей хозяйственной деятельности. Первое появление профессий.

Тринадцать с половиной тысяч лет. Всего несколько поселений предков современного человека, впоследствии расселившихся по всему миру и размножившихся до сегодняшнего числа немногим менее двух миллиардов душ. Один миллиард восемьсот миллионов, если быть точным настолько, насколько это в принципе возможно.

Казалось бы, что это нечто монументальное. Сами числа, сто тридцать пять веков, почти два миллиарда душ, пережитые войны, катаклизмы, магия Первородных, аномалии, даже мифические драконы. Человечество выдержало все испытания, что преподнес нам в своей бескрайней мудрости Светлоликий. Но, как и в истории с Веренсой и кровью Агровых, мы стоим на пороге трагедии.