Чтение онлайн

На достижение какого соглашения с Китаем Вы надеетесь, и какими Вам видятся политическое и общественное устройство Тибета, после того как соглашение будет достигнуто?

Полноценная автономия. Китайская конституция гарантирует автономию национальным меньшинствам и предоставляет особые права Тибету. Однако, в коммунистических странах конституцию не всегда выполняют в полном объеме. Тибет представляет собой особый случай. Становится возможно иметь одну страну, но две системы. Почему бы и нет? Посмотрим на это с исторической точки зрения – в Тибете другой язык, иная культура, особое географическое положение. Для того, чтобы в полной мере удовлетворить потребности тибетского народа, необходимо предоставить ему более высокую степень автономии. И тогда тибетский народ естественным образом станет более лояльным к Китаю. Тибетцы будут счастливы получить истинную автономию. Это гарантия сохранения самобытности тибетского народа, нашей культуры, духовности, природы Тибета.

Мы все заинтересованы в материальном развитии, например, в строительстве железной дороги. Для суверенного государства Тибет такое строительство [Китай строит крупнейшую железную дорогу в регионе] и такое развитие коммуникаций было бы немыслимо. Но, благодаря ресурсам Китая, это стало возможным. С другой стороны, хотя за время Китайского правления в Тибете и произошли экономические сдвиги, страна по-прежнему не обладает правами и полноценной автономией. Несмотря на экономические улучшения, в Тибете много недовольных. Так что моя позиция такова – нам нужно не отделение, но автономия. Китайская конституция уже дает нам такие права. В принципе, я не выступаю против идей китайского государства. Китайское правительство стремится к тому, чтобы Тибет оставался частью Китая. И мы с этим полностью согласны. У нас нет разногласий по основным вопросам. А значит, у нас единые цели: стабильность, единство и процветание. Это то, к чему мы стремимся наравне с китайцами. Но какими способами этого достичь? Китайское правительство пытается добиться стабильности и единства силой оружия. Это единственный путь, который они признают. Наш подход заключается в том, чтобы удовлетворить нужды тибетского народа. И тогда осознание общности интересов естественным образом приведет к единению и установлению стабильности. В Квебеке некоторые политики хотели отделения, но поинтересовавшись мнением народа, они поняли, что гораздо больше пользы будет, если они останутся в составе Канады. В качестве другого примера можно привести Шотландию. Высокая степень автономии в составе Великобритании удовлетворяет интересам шотландского народа. Таким образом, мы видим, что предоставление большей автономии не несет в себе угрозы разделения.

А какова будет Ваша роль в этой системе?

Моя роль? Никакая. Абсолютно никакая. Еще в 1969 году я публично выступил с официальным заявлением, сказав, что тибетский народ должен решить, нужно ли сохранять сам институт Далай Ламы. Опять же, в 1992, я сделал еще одно заявление о будущем Тибета. Я ясно дал понять, что, когда наступит день нашего возвращения при условии предоставления нам определенной степени свободы, я передам все свои полномочия местному тибетскому правительству. И, я надеюсь, что это правительство, в конечном итоге, будет избираться народом. Уже теперь, хотя мы еще за пределами Тибета, на протяжении последних сорока шести лет мы делаем шаги по пути к демократизации. В последние четыре года у нас действует избираемое политическое руководство. С тех пор я нахожусь наполовину в отставке. Когда придет день нашего возвращения, я окончательно сложу с себя все полномочия.

Далай Лама больше не будет играть политическую роль. И это верно не только в отношении меня, но и в отношении будущего Далай Ламы.

Вы также говорили, что следующий Далай Лама будет найден за пределами Китая.

Я уже говорил, что само существование этого института будет зависеть от решения народа. Если тибетскому народу нужна будет новая реинкарнация, то логично предположить, что пока мы за пределами Тибета, преемником должен стать кто-то, кто сможет выполнять свою задачу, которая еще не будет завершена предыдущим Далай Ламой. А значит, он должен прийти из свободной страны. Но Китайское правительство тоже назначит Далай Ламу. И будет два Далай Ламы. Одни – официальный китайский, другой – тот, которому доверяет тибетский народ. Даже простые китайцы не поверят в лже-Далай Ламу. Иногда наши братья и сестры в Китае имеют свое частное мнение. [Смеется]

Как вы оцениваете политику США в отношении Тибета?

Я нахожу эту политику разумной и вселяющей надежду. Приведу один пример. Американская администрация назначила специального координатора, чтобы способствовать нашему диалогу с Китаем. Обе палаты парламента с пониманием относятся к нашему делу. Что еще они могут сделать? Это ведь очень сложный вопрос. Китай это не Ирак. Это страна с населением более миллиарда человек. Не надо забывать также, что это экономическая сверхдержава. Но при всем этом поддержка, которую нам оказывает западный мир придает нам силы.

Есть страны, например Бирма, которые провозглашают себя буддистскими, но при этом проводят суровые репрессии. Как Вы относитесь к такому злоупотреблению буддизмом?

Не знаю. А что, бирманский режим действительно буддистский?

Так они говорят.

Я думаю, что многие из руководителей Бирмы являются буддистами. Что касается их политики, они действительно манипулируют буддизмом?

Они, например, финансируют строительство пагод.

Это для того, чтобы получить поддержку народа. Несколько раз меня просили высказаться в отношении Аунг Сан Су Чжи. Я часто говорил военным руководителям, что будучи буддистами, они должны уважать права как отдельных людей, так и групп лиц, и что им следовало бы изменить некоторые суровые законы, которые действуют сейчас.

В 1930-е один монгольский руководитель стал очень, очень жестоким диктатором, а в конченом итоге и убийцей. Я слышал, что раньше он был монахом, но затем стал революционером. Под влиянием своей новой идеологии он убил собственного учителя. Пол Пот родился в семье буддистов. Не знаю, был ли он сам буддистом в молодости. Даже у председателя Мао буддийские корни. Так что если однажды Далай Лама станет массовым убийцей, то это будет самый кровавый из всех убийц. [Смеется]

В июле Вам исполнилось семьдесят лет. С высоты своих лет, что Вы думаете о смерти?

На личном уровне, как буддийский практик, я сознательно визуализирую смерть и думаю о ней в ходе моих ежедневных духовных упражнений. Смерть не отделима от наших жизней. Мои исследования и размышления на тему смерти дают мне некоторую гарантию и убеждение, что смерть будет для меня положительным опытом.

Перевод: Наталья Иноземцева

Тибетский духовный лидер Далай Лама до 27 июля находится с визитом в Гамбурге. В интервью DW-WORLD.DE глава тибетского буддизма рассказал о правах человека на своей родине и о будущем института Далай Лам.

DW-WORLD.DE: Ваше Святейшество, расскажите о ситуации с правами человека в Тибете.

Далай Лама: Ситуация продолжает оставаться сложной. Не далее как месяц назад я разговаривал с человеком, проведшим 8 лет в китайской тюрьме. Его преступление, совершенное в деревне неподалеку от Лхасы (историческая столица Тибета, сегодня административный центр Тибетского Автономного Района КНР - прим. ред.) состояло в том, что он выразил свои чувства.

– Что Вы думаете о позиции правительства ФРГ в отношении Тибета? Достаточны ли усилия Берлина в этом вопросе?

Немецкое правительство, как и правительства других государств, выказывает сочувствие и, конечно, озабоченность происходящим. Вопрос в том, достаточно ли этого, чтобы что-либо изменить. Мы благодарны за участие со стороны мирового сообщества. Это важно и нужно.

– В чем цель Ваших визитов в другие страны?

– Моей основной целью является не стремление рассказать о проблемах Тибета, а, скорее, донести до мира человеческие ценности, сделать более счастливыми отдельных людей, семьи, общества и, таким образом, человечество в целом. Это мой вклад. Я убежден в том, что каждый человек обязан стремиться улучшать мир. Эту идею я и пытаюсь донести во время своих поездок.

Моей второй целью является распространение религиозной гармонии. На мои учения в Индии приезжают все больше людей из Китая. И это несмотря на то, что китайское правительство создает препятствия для приезда верующих. Многие из побывавших в тибетской общине говорят, что увиденное там абсолютно отличается от того, что им говорили в Китае.

– Вы сказали, что, возможно, будете последним Далай Ламой. Не могли бы Вы пояснить?

– Уже в 1969 году я сделал официальное заявление о том, что будущее института Далай Лам зависит от жителей Тибета. Это значит, что если большинство тибетцев решат, что институт Далай Лам выполнил свои цели и больше не играет значительной роли для тибетской нации, он прекратит существование.