Чтение онлайн

Это базовая информация по тибетскому вопросу. Теперь, как мы собираемся его решать? Прежде всего, мы не стремимся к независимости. Мы готовы оставаться в составе КНР, и китайская конституция предусматривает возможности для такой автономии. К сожалению, положения, касающиеся автономии и прав национальных меньшинств, изложенные в Конституции КНР и так называемом «Белом документе», не выполняются на практике. Вот почему мы говорим, что нам необходима подлинная автономия.

Мы не хотим, чтобы одна сторона выиграла, а другая проиграла. Мы хотим, чтобы обе стороны остались в выигрыше. Руководствуясь этим подходом, мы стараемся сделать все от нас зависящее, чтобы выработать наилучшее взаимоприемлемое решение.

С 1979 года мы установили прямые контакты с китайским правительством. В начале 80-тых у нас, действительно, была надежда. Но затем ситуация постепенно становилась все более напряженной, что в конечном итоге вылилось в подавление студенческого восстания на площади Тяньаньмэнь, и китайское правительство стало придерживаться более жесткой внутренней политики.

Затем, в 2002 году, мы возобновили прямые контакты с правительством КНР, и за это время провели шесть раундов встреч. До пятого раунда у нас была определенная надежда – мы шли по пути установления доверия в отношениях между нами. На пятой встрече китайские делегаты признали, что сторона Далай Ламы не стремится к независимости. Но, тем не менее, и после пятого раунда встреч китайские чиновники продолжают называть меня сепаратистом и повторять, что Далай Лама добивается независимости Тибета.

На шестой встрече китайцы заняли очень жесткую позицию, а внутри Тибета усилились репрессии. Но, несмотря на это наша позиция не изменилась – мы целиком и полностью придерживаемся политики Срединного пути. Такова ситуация на сегодняшний день. Теперь ваши вопросы.

– Наша телевизионная группа в августе этого года имела возможность съездить в Тибет, посетить святые места, монастыри, ваши резиденции в Потале и Норбулинке. Вот уже около полувека вы лишены возможности посещать Тибет, насколько ярки ваши воспоминания об этих местах, и как вы узнаете новости об изменениях, происходящих в Тибете?

Я очень отчетливо помню Тибет…

С 80-тых годов, несмотря на существующие ограничения, тысячи тибетцев приходят в Индию: кто-то получает разрешения, кто-то – нелегально. Они и приносят нам последние новости из Тибета.

Все тибетцы, которые сегодня приезжают из Индии в Лхасу, отмечают, что столица Тибета перестала быть тибетским городом. Теперь это китайский город, и это весьма значительное изменение.

Когда мы уходили из Тибета, население Лхасы составляло 50-60 тысяч человек. Сегодня в Лхасе проживает 300 тысяч, и две трети из них – китайцы.

– Как бы сложилась ваша жизнь, если бы вы не были избраны духовным и светским лидером Тибета?

Честно говоря, я не знаю. Но если бы я остался в своей маленькой деревне, и ситуация в стране не изменилась, тогда бы по воле своих родителей я, скорее всего, последовал примеру двух своих старших братьев и стал монахом в монастыре Кумбум. Так я бы стал третьим монахом в нашей семье.

А если бы я остался мирянином, то поскольку мне очень нравятся различные механизмы, то я, вероятней всего, работал бы в этой области. Мои пальцы весьма приспособлены к отвертке и другим инструментам.

– Встречались ли вы с кем-нибудь из лидеров советской эпохи? Ходят слухи, что вы подарили Брежневу кошку.

Брежневу? Нет.

Находясь в Пекине, я встречался с Хрущевым, Булганиным и Микояном. И еще, когда в Ташкенте скончался премьер-министр Индии Лал Бахадур Шастри, то на его похоронах в Дели присутствовал Косыгин. Один из моих индийских друзей подвел его ко мне, а тоже сделал шаг на встречу, но Косыгин ретировался. Он повел себя как настоящий друг Китая. [улыбается]

Что касается религиозных лидеров, я два раза встречался с Патриархом Пименом.

– В Норбулинке до сих пор хранится радиола, подаренная вам Хрущевым…

Да, да, это было в Пекине в 1954 году. Совершенно верно. Вы мне напомнили, я об этом уже забыл.

И еще, я несколько раз встречался с Горбачевым. В декабре в Риме состоится встреча лауреатов Нобелевской премии мира, и там, скорее всего, будет присутствовать и Горбачев. Я буду рад новой встрече с ним. Мы стали добрыми друзьями. Он – очень приятный человек.

– Как вы думаете, о чем будет ваша беседа?

Наша встреча состоится в рамках форума, организованного мэром Рима Вальтером Вельтрони и посвященного миру во всем мире. Это и будет главной темой нашего общения. Кроме того, Михаил Горбачев проявляет интерес к экологии. Возможно, мы поговорим об этом.

Однажды, кажется, это было в Москве, я заметил в разговоре с Горбачевым, что крах Советского Союза совсем не обязательно означает крах коммунистической системы. Я вижу здесь разницу. Я спросил его мнение на этот счет как бывшего секретаря компартии. Я задал ему этот вопрос, но он не ответил…

Я по сей день полагаю, что в изначальной марксистской идеологии, в ее социальном и экономическом аспектах есть много позитивных моментов, с которыми я полностью согласен. Но когда к этой идеологии добавилась политика власти, эта идеология пришла в упадок, и теперь у всех есть такое впечатление, будто коммунизм и марксистская идеология – это непременно насилие, страх и подозрительность. Не думаю, что в том вина изначального марксизма.

– Монгольские народы объединились, чтобы провести молебен о вашем долголетии. Народы Калмыкии, Бурятии, Тувы и Монголии сегодня ощущают чувство особого единения. А какие чувства испытываете вы?

Поистине я очень счастлив. Представители разных монгольских племен, проживающих на территории Монголии и России, а также тувинцы, объединились, и я, действительно, очень этому рад. Ведь все мы являемся последователями Будды, все мы – ученики одного учителя. Обычно я говорю, что монголы и тибетцы – братья-близнецы.

Однако в этой связи на ваши плечи ложится особая ответственность - ответственность за сохранение буддийской культуры и духовности.

– Мне бы хотелось вернуться к закону, принятому этим летом китайским правительством, согласно которому оно берется утверждать перерождения высоких лам. Они уже назначили собственного Панчен Ламу, а по этому закону в будущем будут искать и своего Далай Ламу. Как вы к этому относитесь?

Во-первых, реинкарнация – это вопрос исключительно религиозного характера. Однако китайские чиновники всегда испытывают страх, что Тибет отделится от Китая. Примерно десять дней назад секретарь компартии Тибетского автономного района заявил на заседании своей парторганизации, что главная угроза отделения Тибета от КНР кроется именно в буддийской вере.

Они понимают, что тема реинкарнации играет существенную роль в жизни тибетского сообщества, и для того, чтобы контролировать тибетцев, принимают этот закон.