Чтение онлайн

Громобоя нет. Мне страшно. За короткое время привыкла, он все решит. Я как рыба на берегу без него. Куда что девалось не понимаю. Разве на меня такое похоже? В недалеком прошлом все делала сама, а тут как руки отрубило. Тело ватное, не слушается совсем.

– Где ты, Миша-а-а, – ною под нос, тыча в кнопки.

До такого дошла. Сдулась как воздушный шарик.

Обхватываю себя руками, таращусь слепо в одну точку.

– Девушка, вам плохо? – трогает за плечо женщина в синей форме.

На куртке белые полоски, на рукаве крест. Она быстро ощупывает меня, под руками как тряпичная кукла мотаюсь. Больше всего на свете хочу вжаться в нее и прикрыть глаза.

– Стёп, помоги, – обращается к проходящему мужчине. – Доведем до машины.

– Мне наверх надо. Там бабке кажись кирдык. Вовремя из квартиры не вылезла, надышалась. Надо проверить.

– Я не дотащу одна, – восклицает женщина.

– Сейчас, – быстро оборачивается. – Вон, там коллеги приехали. Позови их. Видишь еще одна машина у сугроба торчит?

Сжимаю виски. Пробую сама подняться, не получается. Хватаюсь обратно за решетку.

– Стой, – командует она. – Я мигом.

Присаживаюсь рядом на снег почти сразу после того, как уходит. Кладу лоб на перекрещенные руки, упираюсь. В кармане вибрирует телефон, лезу, но не могу попасть. Да что же такое? Вытащить трубку становится невыполнимой задачей.

Едва-едва удается зацепить. Чертово оповещение о погоде. Метель обещают. Плевать вообще. Пряча разочарование кладу все назад.

Ну где Юматов?!

От отчаяния наворачиваются слезы. Мокрое на ресницах начинает немного холодить и кажется, что волоски леденеют.

– Эта? – бухает рядом голос. Чувствую, как руки захватывают подмышки и коленки, потом под спиной мягкое и я плыву. – Траванулась видать.

– Мне идти с вами? – беспокоиться голос той женщины. – Ребят, мне идти?

– Смеешься? – натужно скрипит мужской. – Мы с тобой одно медзаведение заканчивали. Справимся. Беги лучше к той бабке наверх, что-то оттуда не выходит твой напарник.

– Ладно, но я все равно попозже загляну.

Скрип шагов по снегу отпечатывается в сознании ярким пятном. Мне так знакомо все. Это не скрип, это скрежет. Я уже его слышала много раз.

Силюсь поднять голову, хочу разлепить глаза.

– Засовывай.

Под спину больно бьет. Боль настолько въедливая, что на пять секунд приводит в чувство. Шиплю, извиваясь на скользком. Стону сквозь зубы. Яркая вспышка заставляет немного приподнять шею, и я вижу силуэт Миши.

О-о-о-й …

Поднимаю непослушное тело на локти, держу то и дело запрокидывающуюся голову назад.

– Там … – разлепляю губы. – Там … Позовите …

Плывет. Злюсь, что не понимают. Фельдшеры снуют синими тенями, переговариваются между собой. На меня никакого внимания. Так странно. Даже в дурмане понимаю, что странно. Почему они ничего не делают?

– Миша! – с последними силами крик выходит.

Вижу, как Громобой делает шаг к вышедшей женщине из подъезда, трясет ее, но двери скорой закрываются с неожиданно громким стуком.

– Давай руку, – склоняется один из мужчин в форме. – Пора лечиться.

Машина Феди юзом тормозит перед домом. Влетаем в кусты, распахиваю дверь, продираюсь сквозь. Народу полный пиздец, весь подъезд стоит. Сканирую людей, с ужасом понимаю, что Яны нет. Ее нет!

Влетаю в кучу, перебираю по головам, выискиваю знакомую макушку. Нет!

Нахожу пожарных, показываю удостоверение. Огромная вероятность поджога. Внимательно слушаю, версию командира принимаю, но у меня задача все ставить под сомнение, поэтому проверять версии буду дополнительно. Нет, конкретную девушку он не видел. Эвакуация была. Скорая была. Да, горела не только квартира, еще обивка двери соседних жилых помещений.

Сбоку притуливается Федор, показываю ему на камеры. Брат согласно моргает, слушает нас с минуту потом пропадает. Взяв сведения, ухожу тоже.

Мотаюсь по плотной толпе, высматриваю. Выводы напрашиваются, но я их пока не выпускаю наружу, иначе выстегнет. Я спокоен! Я спокоен!! Я спокоен!!!

– Галя! – натыкаюсь на соседку.

Она разворачивается. На руках зареванная Дунька, судорожно прижимающая к груди джунгариков.

– Ой, Миш, а у нас кошмар. Пожар.

– Яна где?

Галя растерянно хлопает глазами.

– Яна? А я не видела.

Подтягивает Дуню к себе, пересаживает удобнее. Треплю мимоходом кроху по макушке. Она молчит, ни слова. Испугалась сильно.

– Помощь нужна? – в глаза не смотрю, в толпе выискиваю Янку.

– Да нет, мы просто ждем и …

– Ага, – отхожу назад. – Если что, я здесь.

– Миш, – тянет назад, – у докторов узнай. Вон видишь, – показывает на женщину с чемоданом.

Срываюсь к ней, коротко представляюсь. Распрашиваю. Та не сразу понимает, что нужно. Лицо уставшее, предположительно перемазанное полосками сажи. Я понимаю, но мне край надо. Нажимаю чуть резче, давлю.

– Ее в скорую отнесли, еще раз повторяю, – голос женщины дрожит.

Оттаскиваю фельдшера, где людей поменьше, пытаюсь успокоить. Она трясется не переставая.

– Не надо бояться, – бесит, что впадает в беспамятство, вроде доктор, что ж так хреново-то все. – Просто скажите, по пунктам, что видели? Как случилось?

– Ее вывели.

– Кто?

– Пожарный. Она с ним была.

– Потом?

– Она села на снег. Я подошла, осмотрела. Стресс, надышалась.

– Дальше. Куда делся пожарный?

– Ушел. Я что обязана была следить за ним?

– Не обязаны. Успокойтесь. Дальше.

– Мимо прошел коллега, которого попросила помочь довести девушку до машины.

– И?

– Он отказал. Бабушке какой-то стало плохо.

– Что говорила девушка?

– Ничего. Сказала, что продержится.

Геройка, твою мать. Ведь знала, что за задницу могут взять, надо было в эту тетку вцепиться и не отпускать. Знала же! Яна, найду трындец тебе.

Проглатываю тягучий комок, он еле пролазит, закладывает по пути все дыхательные. В глазах темнеет. Признаюсь, на самом дне зарождается сраная чуйка, она меня никогда не подводит. Влипла моя зараза по макушку.