Чтение онлайн

— Отпустите… — вырывается сипло, почти неслышно.

Мои пальцы судорожно сжимаются, ищут опору, но находят только пустоту и холодный камень. Рука незнакомца держит крепко, слишком крепко, так, что боль отдаёт в плечо. Я понимаю: если сейчас впасть в ступор, то всё, конец. Паника накрывает мгновенно, волной, от которой мутнеет в глазах, но вместе с ней внутри поднимается что-то острое, злое и отчаянное.

— Тихо, — шипит грубо. — Заорешь, хуже будет.

Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно на всю улицу. Я думаю о воротах академии, они ведь совсем рядом, каких-то несколько метров. Думаю о фонарях, о тёплых аудиториях, о людях, которые находятся в общежитии, и даже не подозревают, что здесь, в этой тени, меня зажало в угол, как беспомощную куклу.

Учебник лежит на асфальте чуть поодаль. Такой важный ещё минуту назад. Глупо, но мысль о нём почему-то колет: я так за него цеплялась, будто он и сейчас может меня защитить.

Сглатываю и пытаюсь взять себя в руки. Нельзя дать страху меня парализовать. Я знаю: если сейчас не начну сопротивляться, дальше будет только хуже.

— Что тебе от меня нужно?! — срываюсь на хрип. Сил сопротивляться не хватает. Парень очень точно и довольно больно бьет меня в ногу. В ту самую, мою больную хромую ногу.

Едва ли не сгибаюсь пополам от неожиданности и резкой боли.

— Не узнала меня, да?! Хромая клуша, — голос незнакомца жесткий, но с тенью насмешливости.

— Из-за тебя и твоего богатого утырка кое-кого отчислили из академии. Твоего упыря судьба уже сама наказала. А вот тебе… Тебе я отомщу прямо сейчас… — парень хищно улыбается, и я вдруг начинаю понимать. Тот самый парень, с которым Тоха подрался в конюшне. Это либо он, либо кто-то из его подельников, в темноте не могу рассмотреть внешность, он весь в черном, на голову натянут капюшон, а когда приглядываюсь, то вижу, что его лицо спрятано балаклавой.

Следом за его словами происходит ещё один удар, и я едва удерживаюсь на ногах…

Рита

Очередной удар прилетает точно и метко. Прямо по больной ноге, туда, где и без того каждое движение отдаётся тупой, ноющей болью. Я даже не успеваю вскрикнуть, из груди вырывается хриплый, сдавленный звук, мир на секунду вспыхивает белым.

Я падаю на колено, инстинктивно пытаясь прикрыться руками, но следующий удар не заставляет себя ждать. Снова нога, снова туда же. Будто он знает, специально целится именно туда.

— А-а-а… — голос срывается, становится жалким, чужим.

Я пытаюсь сопротивляться, правда пытаюсь. Толкаю его, цепляюсь за куртку, бью наугад, но силы слишком неравны. Это очевидно сразу, без иллюзий. Парень выше, сильнее, тяжелее. Каждый мой рывок напоминает движение в вязком болоте.

Незнакомец в чёрном капюшоне молчит, больше ничего не говорит. Ни слов, ни криков. Только тяжёлое дыхание и удары: чёткие, холодные, будто отрепетированные.

И вдруг, сквозь боль и пульсирующий шум в голове, меня накрывает понимание.

Тоха.

Это он.

Он постарался ради меня, сделал так, чтобы того парня отчислили. За все те слова, за унижения и насмешки в мою сторону. За то, как он называл меня при всех, как смотрел, как будто я — ничтожество.

Сердце начинает биться с натугой, будто ему тесно в груди. Горячие, неконтролируемые слёзы брызгают из глаз. И это не от физической боли, совсем нет.

Я вдруг понимаю: будь Тохе плевать на меня, будь всё это просто игрой, временной забавой, он бы не стал так заморачиваться. Не стал бы идти дальше слов, не стал бы рушить кому-то жизнь ради меня.

А он это сделал.

Значит… Его чувства были настоящими?

Эта мысль бьет больнее любого удара. Потому что я помню, что сказала ему тогда. Как бросила слова, даже не подумав. Как хотела задеть, защититься, поставить точку… а вместо этого, кажется, разбила ему сердце. И себе тоже.

Я до сих пор помню тот взгляд, и от этого внутри что-то окончательно ломается.

Очередной удар окончательно сбивает меня с ног. Я падаю на холодный бетонный асфальт, боль простреливает всё тело, дыхание выбивает полностью. Я даже не могу закричать: рот открыт, но звука нет.

Парень наклоняется ниже. Я чувствую его близость, запах дешёвого табака и сырости. Он говорит тихо, цедя каждое слово, и от этого становится ещё страшнее.

— Только попробуй проболтаться хоть кому-то. А тем более идти в полицию. Больше тебя никто не защитит. Если узнаю, что ляпнула кому-то, сломаю обе ноги. Усекла?!

Я едва заметно качаю головой, сил даже на это почти нет.

Он выпрямляется, и в следующую секунду будто растворяется в темноте. Шаги быстро глохнут, и вокруг остаётся только тишина. Глухая и давящая.

Я лежу, уткнувшись щекой в холодный асфальт, и пытаюсь дышать. Кажется, каждое движение причиняет новую волну боли. Я утираю слёзы тыльной стороной ладони и пытаюсь приподняться.

Не получается.

Боль такая острая, что кажется, будто ногу парализовало. Я кусаю губу, чтобы не закричать, чувствую вкус крови, перед глазами плывёт.

И как назло, вокруг никого. Ни машин, ни людей. Пусто.

Трясущимися пальцами лезу в карман за телефоном.

Надо позвать на помощь…

Достаю его, и сердце уходит куда-то вниз. Экран весь в трещинах, паутина расползлась по стеклу. Видимо, удары пришлись и по нему.

Только не это… Работает ли он вообще?

Я нажимаю кнопку, экран загорается, но тускло и неровно. Слава богу, хотя бы так. Захожу в последние вызовы, пытаясь сфокусировать взгляд. Слёзы застилают глаза, всё плывёт. Пальцы не слушаются, нажимают не туда.

Нужно позвонить Юле. Она рядом, она поможет.

Тыкаю в экран ещё раз, идут гудки.

И вдруг в динамике раздаётся голос.

— Рита…

Но это не Юля, а... Анохин.

Меня будто ударяют снова, только уже изнутри. Шок накрывает мгновенно. Чёрт возьми, как?! Как я могла перепутать кнопки?

Как? Очень просто. Я ведь целыми днями набирала его номер, а потом в ту же секунду сбрасывала, в последний миг передумывая… Видимо, случайно нажала на его контакт, а не Юли, ведь он был одним из последних в списке.

Чёрт!

Я судорожно вдыхаю, и этот вдох выходит всхлипом.

— Рит… — он тяжело выдыхает. — Ты что, плачешь?

Его голос меняется, становится мягче, а ещё в нём появляются нотки тревоги.

Снова сильно прикусываю нижнюю губу, снова до крови, лишь бы не разрыдаться в голос. Мой мучитель был прав. Мне больше никто не поможет и не защитит...