Чтение онлайн

Инстинкты подсказывали Ашре уйти. Но это означало бы вернуться к Лукану и Блохе с пустыми руками. Это заставило бы их обоих усомниться в ней.

Что еще хуже, это заставило бы ее усомниться в себе.

Она уронила светящееся стекло себе на грудь. Глубоко вздохнула.

И принялась за работу.

— Напряжение — это ключ, — пробормотала она, и это было не ее собственное правило, а правило человека, который научил ее вскрывать замки. Большинство людей думают, что уговаривать замок — это значит целовать стержни в правильном порядке, говорил он ей своим сухим скрипучим голосом. Но это не так. Все дело в том, насколько сильно ты сжимаешь замок. Слишком сильно — и стержни не поднимутся, слишком слабо — и они просто упадут обратно. Все дело в напряжении, девочка. Не забывай об этом. Эти слова хорошо служили ей на протяжении многих лет, и сейчас она снова услышала их, вставив свой инструмент, который Сородичи называли «выжималкой», в замок и осторожно повернув его, чтобы слегка надавить.

Теперь перейдем к стержням.

Ашра вставила отмычку в замок. Она едва осмеливалась дышать, осторожно ощупывая его спереди назад, пересчитывая стержни. Пять. Черт. Она надеялась на четыре. Неважно. Она сделала еще один глубокий вдох, пытаясь унять сердцебиение, и слегка постучала по каждому стержню, выбирая тот, который сопротивлялся сильнее всего. Она решила, что это второй. Этот стержень показался ей чуть более жестким, чем остальные. Она подтолкнула стержень вверх и с облегчением выдохнула, когда тот встал на место, замок слегка повернулся, когда стержень поддался.

Один готов. Осталось четыре.

Следующие два стержня не вызвали у нее никаких проблем, оба поднялись без жалоб, когда она подтолкнула их. Четвертый оказался совсем другим. Ашра ходила взад и вперед между двумя оставшимися стержнями, постукивая по ним отмычкой. Оба сопротивлялись с одинаковой силой. Один необходимо поднять раньше другого. Но какой именно?

Чем дольше она медлила, тем сильнее росло ее беспокойство. Она чувствовала, как оно нарастает внутри нее, питаясь ее нерешительностью. Пытаясь взять над ней контроль. «Никогда не позволяй себе стать добычей страха», — прошептала она себе, хотя ее левая рука начала дрожать. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Малейшее движение ее руки могло привести в действие защитный механизм. Если бы она поддалась растущей панике, все было бы кончено.

Она заставила себя успокоиться, полностью.

Но сердце билось слишком часто. Дыхание было слишком поверхностным. В этот момент она снова была маленькой девочкой, напуганной мыслью о том, что ей придется залезть в свой первый карман, но в то же время знающей, что у нее нет выбора.

И здесь у нее нет выбора.

Верно, она могла бы уйти и избежать стрел, кислоты или пламени, которые могли вырваться из отверстий. Она могла бы спасти свою жизнь. Но не свою идентичность.

Она не хотела идти на такую сделку.

— Смерть или слава, — пробормотала она, повторяя шутливую мантру, которую всегда произносил Альфонс, делая рискованный ход при игре в карты. Осмелев, Ашра подавила свой страх и снова осторожно потрогала стержни. На этот раз она почувствовала, что один из них сопротивляется чуть-чуть меньше, чем другой. Разница была совсем небольшой, скорее тенью разницы. И, конечно, не достаточной, чтобы рисковать своей жизнью.

Она все равно это сделала.

Стиснув зубы так сильно, что, казалось, челюсть вот-вот треснет, Ашра подтолкнула стержень вверх.

Замок повернулся еще немного.

Облегчение захлестнуло ее, но она подавила его, согнав улыбку с лица.

Эмоции — плохие союзники. Она сосредоточилась на последнем стержне. Все еще могло пойти не так, если она прикоснется к нему слишком сильно.

Она перевела дыхание.

Толкнула стержень.

И вздохнула с облегчением, когда замок повернулся. Щелчок, который он издал, был одним из самых приятных звуков, которые она когда-либо слышала. Послышался и более громкий лязг — звук отключения защитного механизма. Что это было, она никогда не узнает.

Это не имело значения.

Она прорвалась.

Ашра убрала инструменты и осторожно приоткрыла дверь. В комнате было темно. Она проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь. Время на исходе, она и так слишком долго возилась с замком. Несомненно, тело охранника скоро обнаружат. Ей нужно было быть как можно дальше, когда это произойдет.

Ашра прокралась вперед, вглубь комнаты. Просторная комната, назначение неясно, мебель внутри накрыта простынями. Ее взгляд скользнул по сторонам, от пола к стене, к окну, в поисках чего-нибудь интересного. Ничего не увидев, Ашра направилась к двери в дальнем конце. На этот раз не было никакого замка, с которым нужно было бы справляться.

Дверь бесшумно отворилась, и она проскользнула внутрь, закрыв ее за собой. Назначение этой второй комнаты не вызывало сомнений: когда Ашра двинулась вперед, ее светящееся стекло осветило платяной шкаф, комод с выдвижными ящиками, туалетный столик и кровать с балдахином. Значит, это спальня, но чья? Ответом послужил гардероб, в котором, когда Ашра заглянула внутрь, обнаружился набор женских платьев. На туалетном столике тоже были расставлены женские принадлежности — изящная серебряная расческа для волос с филигранной отделкой, гребень, баночки с мазями и флаконы духов. Ашра решила, что это не спальня Галины — этой спальней пользовались нерегулярно. Пыль, покрывавшая все поверхности, делала это очевидным. Спальня Галины находилась в другом месте. Что, несомненно, означало, что эта спальня принадлежала покойной леди Барановой.

Ашра остановилась, когда что-то блеснуло в ее свете. На прикроватном столике стояла серебряная рамка. Она подняла ее и рассмотрела картину внутри. На нее смотрели темноволосый мужчина и элегантная женщина. Скорее всего, лорд Баранов и его покойная жена. Оба улыбались, глаза их сияли. Она поставила картину на стол. Лукан сказал, что Баранов был таким же суровым, каким его описывал Разин, но эта картина наводила на мысль, что он не всегда был таким. Несомненно, горе изменило его так же, как изменило Ашру. Но она сумела найти способ двигаться вперед. Порвать с прошлым.

Лорд Баранов этого не сделал.

Вместо этого он сохранил спальню своей жены, как будто таким образом мог уловить ее сущность, мог отрицать, что она действительно ушла. Для него это было священное место. Вот почему слугам не разрешалось входить туда. Вот почему он не позволил Искрам провести расследование в ту ночь, когда был замечен Грач.

Но Баранов потерял не только жену. Он потерял и сына.

Ашра открыла еще одну дверь, уже догадываясь, что она там найдет.

Ее правота подтвердилась, когда ее свет осветил детскую спальню, большую часть пола в которой занимали игрушки — лошадка-качалка с гривой из настоящего конского волоса, солдатики, раскрашенные в красный и золотой цвета, деревянный меч с кожаной рукоятью.

Комната Гаврила, сохраненная, как комната его матери.

Бархатные шторы на окнах были задернуты не до конца, и за ними виднелся балкон, освещенный лунным светом. Это была та самая комната, в которую проник Грач. Но зачем он сюда приходил? Ашра отвернулась от окна и подошла к комоду, стоявшему у стены. В ящиках не было ничего интересного, только аккуратно сложенная одежда. Она подошла к пустому столику у кровати и выдвинула единственный ящик.

Внутри лежал смятый конверт.

Ашра взяла его в руки. На конверте не было имени, только пепельные пятна. Печать из красного сургуча была уже сломана. Внутри лежал сложенный лист пергамента. Записка, нацарапанная неряшливым почерком.