Чтение онлайн

Госпожа Изольда,

Каркас конструкта уже готов. Дизайн изменен в соответствии с запросами — смотрите эскиз на обороте.

Пожалуйста, обеспечьте быструю оплату.

В. З.

— Изольда, — пробормотала Ашра, задержав взгляд на имени. Кем она была? Не женой Баранова, которую звали Аня, и не его дочерью, которую звали Галина. Она перевернула бумагу и увидела набросок углем гуманоидной фигуры, черты которой были искусно прорисованы тонкими линиями, от когтистых лап до плаща из перьев и птичьих черт лица.

Ее глаза расширились.

Она смотрела на Грача.

Ашра перевернула страницу и перечитала сообщение еще раз, уверенная, что неправильно поняла слова. Но нет, они были те же, что и раньше. Что могло означать только одно.

Грач был конструктом.

Лукан допускал такую возможность, основываясь на том, что глаза Грача светились янтарем, как и у големов, которых они видели, но он отверг эту идею, спросив мнение Разина. Генерал настаивал на том, что конструкты были бездумными автоматонами, способными реагировать только на ряд простых команд. У них не было свободы воли, не говоря уже об озорном характере, который, как Лукан утверждал, он увидел у Грача. Грач никак не мог быть конструктом.

Это письмо свидетельствовало об обратном.

Рядом с рисунком была нацарапана другая записка, написанная более изящным почерком:

Самый дорогой человек в мире, Г

Разве это не чудесно! Все даже лучше, чем я ожидала. Я знаю, что ты не питаешь уверенность в плане действий, но, надеюсь, это поможет развеять твои сомнения. Как всегда, с любовью.

Изольда

— Снова Изольда, — пробормотала Ашра. Кем она была? Возможно, любовницей Баранова? На это указывала очевидная привязанность в ее сообщении. Она перевернула листок и взглянула на инициалы под первым сообщением. В. З. Не так уж много информации. Кем бы он ни был, он построил этот конструкт для Изольды. Но почему? Предположительно, это было связано с «планом действий», о котором она говорила. И какое отношение ко всему этому имел Баранов? Почему это письмо оказалось в комоде его покойного сына? И почему Грача видели входящим именно в эту комнату?

Ашра пришла сюда в поисках ответов. И нашла только это новые вопросы.

Снаружи донесся крик.

Она вскочила с кровати и склонила голову набок, внимательно прислушиваясь. Еще один крик, такой, какой может издать человек, только что обнаруживший своего товарища-охранника, лежащего без сознания под изгородью.

Ашра вложила письмо обратно в конверт и сунула его в карман. Она засунула свое светящееся стекло обратно в пальто, подкралась к окну и слегка раздвинула шторы. Свет фонаря сразу же привлек ее внимание — у изгороди, где она оставила потерявшего сознание охранника, стояла фигура. Пока она смотрела, туда подбежал еще один мужчина, они обменялись несколькими словами с серьезными лицами. Один из них взглянул в сторону дома, и Ашра отпрянула, позволив шторам опуститься.

Пора уходить.

Но как? Теперь, когда охранники знали о ее присутствии, о том, чтобы незаметно выскользнуть тем же путем, каким она пришла, не могло быть и речи. Она поиграла полупрозрачным кольцом на правой руке. Простое движение большого пальца — и она через несколько мгновений вернется в дом Разина.

Нет.

Она отогнала эту мысль, злясь на себя за то, что та вообще ее посещает. Ашра не просто так назвала их Кольцами Последней Надежды. Ее нынешнее положение не было настолько отчаянным, чтобы требовать их использования. Пока, по крайней мере.

Думай.

Было трудно оставаться спокойной, когда она знала, что охранники приближаются. Когда каждый удар сердца казался еще одной упущенной возможностью. Но эти острые моменты, когда успех и неудача балансировали на кончике лезвия, были тем, что отличало вора-любителя от профессионала. Там, где первый мог запаниковать и броситься навстречу опасности, а не бежать от нее, второй знал, что нужно сохранять спокойствие.

Итак, Ашра стояла неподвижно.

Она дышала.

Она думала.

Потом она вышла из комнаты Гаврила и пересекла спальню леди Барановой. Вернулась через дверь со смертельным замком и вышла на лестничную площадку. Она прокралась к центральным перилам напротив главных дверей, зная, что она всего лишь еще одна тень в холле.

Теперь уже в любой момент.

Дверь открылась, и в нее вошел охранник с фонарем в одной руке и мечом в другой. За ним последовали еще двое. Они о чем-то коротко переговорили шепотом, на их лицах отражалось что-то среднее между нервозностью и недоумением, когда они осматривались в темноте. Люди, которые думали, что униформа, которую они носили, никогда не потребует от них никакой ответственности.

Охранники разделились, как и предполагала Ашра, и каждый направился в ту сторону, о которой она уже догадывалась. Один направился в западное крыло, а другой — в противоположном направлении, к кухне и коридорам, по которым Ашра прошла ранее. Третий охранник поднялся по лестнице слева от нее, предположительно, чтобы проверить безопасность семьи Барановых в верхнем западном крыле.

Пока охранник поднимался по одной стороне, Ашра бесшумно спускалась с другой. Она остановилась на нижней ступеньке, высматривая других охранников, но оба исчезли в разных частях дома.

Входная дверь была открыта. Они даже не подумали закрыть ее. Неосторожно. Она подняла глаза и обнаружила, что третий мужчина исчез. Она была одна, и за ней никто не наблюдал. Ашра проверила, на месте ли конверт, который она засунула за пояс, затем метнулась через вестибюль и выскользнула за дверь.

Она шла по территории усадьбы, чувствуя, как в ней нарастают восторг и облегчение. Она отказалась признавать то и другое. Моменты, подобные этим, были самыми опасными из всех. Нерешительность, возможно, и была злейшим врагом вора, но самодовольство было на втором месте.

Работа никогда не закончена, пока не закончена окончательно.

Ашра отвергла входные ворота, чтобы перекинуть крюк через стену поместья, на которую она взобралась за несколько ударов сердца. Оглянувшись, она не обнаружила никаких признаков погони. Тогда она позволила себе улыбнуться, удивляясь, почему она вообще сомневалась в себе.

Она все еще была собой.

Она все еще была Леди Полночь.

Потом она исчезла.

— Ты думаешь, их больше?

Лукан вздрогнул от удивления, услышав голос Разина, и это были первые слова, произнесенные генералом более чем за полчаса. Он думал — точнее было бы сказать, надеялся, — что этот человек заснул вместе с Блохой, которая лежала, обмякнув, на Иване. За один вечер Лукан мог воспринять не так уж много историй о войне. Особенно три вечера подряд.

— Больше кого, генерал? — устало спросил он.

— Безликих.

Ага, подумал Лукан. Поехали. В тот первый вечер за ужином он рассказал Разину и Тимуру всю свою историю — начиная с убийства отца и заканчивая тем, как они втроем раскрыли заговор лорда Маркетты. Никто из них, конечно, не поверил ему, пока он не вытащил то, что стал называть камнем памяти: черный предмет, который дал ему Волк и который содержал собственные воспоминания Волка. Несмотря на множество перипетий истории и множество героев и злодеев, которые в ней действовали, Разин, казалось, всегда возвращался к Безликим. Лукан не мог его винить. Не каждый день узнаешь, что существа из детских мифов реальны. Он слишком хорошо понимал, каково это.