Чтение онлайн

Блоха замерла.

Она смотрела на Искр, переходивших улицу впереди. Их было много, ярких в своей оранжевой и желтой униформе. Ашра и Лукан шли, спотыкаясь, рядом с ними, их руки были скованы наручниками за спиной…

— Нет, — прошептала Блоха, ее глаза расширились от ужаса. Она шагнула вперед, выставив Ночной Ястреб перед собой, но замешкалась, когда ее отточенный на улицах прагматизм взял верх. Что она собиралась сделать, выстрелить в одного из Искр? Это закончилось бы только тем, что она тоже оказалась бы в наручниках. С упавшим сердцем Блоха опустила арбалет. Это моя вина, подумала она, наблюдая, как стражники уводят Лукана и Ашру. Мне нужно это исправить.

Она побежала за ними и преодолела расстояние за несколько ударов сердца.

— Лукан! — крикнула она. — Ашра!

Лукан обернулся, в его глазах светилось облегчение.

— Блоха! — крикнул он в ответ. — Возвращайся к Разину! Скажи ему, что мы…

— Тихо! — прорычал капитан, ударив Лукана кулаком в живот. — Ты, — добавил он, указывая на Блоху. — Иди сюда.

Блоха щелкнула на него мизинцем.

И побежала.

— Что ж, — сказал Лукан, оглядывая камеру. — Это… — Улучшение по сравнению с предыдущей, собирался он сказать. Так оно и было; во-первых, в отличие от камеры, в которой они содержались в качестве узников Дважды-Коронованного короля, здесь было зарешеченное окно, не говоря уже о железном унитазе, и — верх тюремной роскоши — настоящие кровати (ну, каменные плиты) с тонкими одеялами. Но слова замерли у него на языке, как только он увидел выражение лица Ашры.

— Не надо, — предупредила воровка, присаживаясь на одну из кроватей. Ее голос был таким же острым, как лезвия, которые Искры отобрали у нее. Они забрали и прочие ее воровские принадлежности, ни одно из которых не подтверждало заявление о непричастности. Совсем наоборот. Они забрали меч Лукана — старый клинок, который он позаимствовал у Тимура взамен того, что потерял в банке, — и его кинжал, не говоря уже о кошельке с монетами. Без сомнения, он станет легче, когда я получу его обратно. Если я получу его обратно. И, еще хуже, они забрали эскиз, который Ашра украла из городского дома Баранова. А без этого у нас нет ничего, что могло бы связать Баранова с Грачом. По крайней мере, они не забрали серебряное кольцо его матери, то самое, на котором он дал клятву серебряной крови. Сейчас он играл с ним, вертя его на пальце, вспоминая комнату в ночлежке в Торлейне, слова, которые он произнес, и мрачное выражение лица Шафии, управляющей его отца. Неужели это было всего два месяца назад? Казалось, прошла целая жизнь. Держись, подумал он, почувствовав проблеск надежды. Если они позволили мне сохранить мое кольцо, тогда, возможно…

— Я полагаю, — сказал он, снова поворачиваясь к Ашре, — что они не заметили твое… — Он указал на свое кольцо. Его надежда угасла, когда воровка подняла руки, растопырив пальцы. Все они были голыми.

— Они забрали его, — ответила она, опуская руки.

— Черт возьми, — ответил Лукан, бросив взгляд за решетку на темный проход, ведущий на поверхность, где их похитители, вероятно, рылись в их снаряжении. Хотелось надеяться, что они не заметят прозрачного кольца, которое было намного ценнее всех остальных предметов, вместе взятых. У Блохи был двойник кольца — Ашра дала его ей утром, на всякий случай, — но без кольца воровки они не могли вызвать портал. Что сейчас было бы весьма кстати. Он тяжело вздохнул и начал расхаживать по комнате, не обращая внимания на свирепый взгляд Ашры, не в силах подавить растущие в нем разочарование и гнев. Чертов Баранов. Этот человек не только солгал ему в лицо, но и убил Зеленко и планировал, что Лукан возьмет вину на себя. И я попался прямо в его ловушку. Как последний дурак. И теперь его задержали по подозрению в убийстве человека, которого он даже никогда не видел. Единственного человека, который мог бы дать ему ответы на некоторые вопросы. Он прошипел проклятие сквозь стиснутые зубы, сжав кулаки. Единственный ответ, который сейчас имел значение, — как ему выбраться из этой камеры. Но когда он поглядел вокруг — каменные стены, железные прутья, темнота за ними, — ответа не последовало. Итак, он продолжал свое бесполезное хождение по комнате, не зная, что думать, не зная, что сказать. В конце концов, он ограничился двумя словами.

— Вот дерьмо.

— Это подводит итог, — ответила Ашра. — Ты можешь… — Она кивнула на другую кровать.

Лукан подчинился и сел, хотя тонкое одеяло на каменной плите создавало мало комфорта. Он глубоко вздохнул, словно готовясь подуть на слабую искру своей веры, чтобы пробудить ее к жизни.

— Что ж, — сказал он, потирая руки, как бы говоря: У меня есть план. Так получилось, что у него плана не было. Но он надеялся, что у кого-то другого есть. — Вот что произойдет, — продолжил он. — Блоха приведет Разина. У генерала, должно быть, все еще есть какое-то влияние, а также сила и напористость, необходимые для этого. Когда он прибудет сюда, он выскажет Искрам все, что о них думает. Они будут дрожать от страха. Держу пари, он вытащит нас отсюда в мгновение ока.

Ашра посмотрела на него с холодным презрением, к которому он так привык. «Зачем ты лжешь самому себе?» — спросила она.

— Я не лгу себе, — солгал он, раздраженный тем, что она так легко раскусила его.

— Нет? Значит, ты не продумал все до конца.

— Вообще-то, продумал, — выпалил он в ответ, и это было чистой правдой. Он уже решил, что шансы Разина добиться их освобождения — законными средствами или иным образом — были ничтожно малы. Но он предпочитал жить надеждой, чем смириться со своей судьбой. Страсть превыше разума и все такое. — Разин найдет способ.

— Они застали нас рядом с телом Зеленко, — ответила Ашра, не сводя с него пристального взгляда своих зеленых глаз. — Они нашли орудие убийства. Они застукали тебя, когда ты рылся внизу, а я выпрыгивала из окна. — Она наклонилась вперед. — Как, ты думаешь, это выглядит?

— Нехорошо, — признался Лукан.

— Нехорошо, — согласилась Ашра. — Они собираются обвинить нас в убийстве Зеленко. И Разин ничего не сможет с этим поделать. — Воровка откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Так что не обманывай себя.

— Кровь Леди, — выругался Лукан, раздраженный резкостью последних слов воровки. — Что бы я делал без твоего солнечного настроения? — Он вскочил с кровати. — Неужели тебе повредит хотя бы раз в жизни проявить позитивный настрой?

— Я проявлю, — совершенно невозмутимо ответила Ашра, — когда для этого будет причина.

— Мы все еще живы, так? Разве этого недостаточно? — Он помахал пальцем, как будто что-то писал в воздухе. — Всегда есть выход, — процитировал он, возвращая ей одно из собственных правил вора. — Итак, давай разберемся, что это такое.

— Выход? — ответила Ашра с опасными нотками в голосе. — Выход был, когда мы нашли тело Зеленко. Ты помнишь, что я тебе сказала?

Оптимизм Лукана угас.

— Ты сказала, что мы должны уйти.

— Это был единственный выход. Ты не захотел им воспользоваться.

— Правильно, это моя вина — конечно. Неважно, что Блоха просто исчезла в самый ответственный момент.

— Не вини ее в собственном недостатке здравого смысла.

— Если бы она была внимательнее, мы бы здесь не застряли.

— Если бы ты не напился и не потерял ключ, ничего бы этого вообще не случилось.

— Ах, вот оно что. — Лукан невесело улыбнулся. — Я все гадал, когда же мы наконец поговорим об этом. Мой единственный вопрос — почему ты сдерживаешься. Блоха тогда просто назвала меня идиотом и покончила с этим, но она прямолинейна. По крайней мере, я знаю, что это у меня с ней общее. А у тебя? — Лукан поморщился и покачал головой. Он понимал, что говорит вычурно, но не мог остановиться. — Ты все скрываешь, и я получаю в ответ только ледяное молчание и смерть от тысячи взглядов. Как я уже говорил тебе раньше, если тебе есть что сказать, то просто скажи. Я уже извинился за то, что потерял ключ…

Ашра вскочила с такой скоростью, что Лукан упал навзничь на свою кровать. Он внезапно обрадовался, что Искры забрали ее кинжалы, потому что, если бы они этого не сделали, он был уверен, что она бы сейчас приставила один из них к его горлу.

— Дело не в твоем чертовом ключе, — огрызнулась она с яростью, которой Лукан раньше у нее не замечал. — Дело даже не в тебе. Дело в Блохе. Дело во мне.

— Я не уверен, что понимаю, — ответил он, поднимая руку, одновременно пытаясь успокоить ее и защитить себя на случай, если она набросится на него. Гнев, сверкавший в ее глазах, делал это возможным.