Чтение онлайн

— Мы… это есть и тот культ, к которому ты принадлежишь? — спросил Лукан. — Алый Трон?

— Культ? Алый Трон — не культ. Не то, чтобы это тебя касается. — Марни протянула обруч. — Кто будет первым?

— Я, — сказала Блоха, протягивая руку.

— Не ты.

Девочка фыркнула и щелкнула мизинцем.

— Позволь мне, — быстро сказал Лукан, прежде чем Марни успела заметить оскорбление. Он протянул руку и взял обруч, отметив голубоватый блеск металлического сплава и гладкое, безупречное мастерство, которое отличало все предметы, сделанные Фаэроном. — Так как же это работает? — спросил он, почувствовав легкое беспокойство, когда надел предмет на голову. Его предыдущий опыт работы с артефактами Фаэрона не заставлял его отчаянно желать большего.

— Увидишь, — ответила Марни. — Ника, начни с самого начала. Ничего не пропускай.

— Да, миледи. — Ника закрыла глаза. Мгновение спустя драгоценный камень на ее обруче вспыхнул бирюзовым светом.

Совсем как кольца Ашры, подумал Лукан, гадая, засиял ли в ответ его собственный драгоценный камень. Он резко вдохнул, почувствовав в голове внезапное ощущение, похожее на тяжесть. Это разум Ники соединился с моим? Ему сразу вспомнился случай, когда Волк сделал то же самое, но это было как-то по-другому. Скорее связь, чем вторжение. У него перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось, когда комната вокруг него и все, кто в ней находился, погрузились в темноту. Внезапно он почувствовал, что падает, словно во сне; он попытался закричать, но не смог произнести ни слова. Вокруг него не было ничего, кроме темноты.

И затем:

Женщина лежит, завернутая в простыни, ее глаза были широко раскрыты и пусты, черные вены — щупальца — расползались по ее телу, как чернила под восковой кожей. Лукан протянул руку — не свою, детскую — чтобы дотронуться до женщины, но какой-то мужчина оттащил его в сторону. Мужчина положил руки ему — ей? — на плечи и сказал что-то, в чем слышался намек на успокоение — все будет хорошо, с нами все будет в порядке, — но его глаза были полны слез, а по щеке уже пробиралось черное щупальце…

Мощеная улица, покрытая грудами горящих тел, погребальные костры, черный дым, поднимающийся вверх и закрывающий солнце. Мужчины и женщины с завязанными тряпками лицами тащат тела — некоторые из них совсем маленькие — и бросают их на насыпи из трупов. Родители смотрят, как сжигают детей. Дети смотрят, как горят родители. Плач, Лукан плачет…

Люди в форме цвета огня — Искры — кричат и размахивают мечами. Лукан попытался проскочить мимо одного из них, но тот оказался проворнее; мощная рука обхватила его за плечи и швырнула на булыжную мостовую. Боль пронзила его бок. Мужчина возвышался над ним, представитель власти, но его глаза расширены от паники. Изо рта у него потекла слюна, когда он что-то прокричал. Назад. Другие Искры стоят неподалеку, выстроившись в ряд поперек улицы, охраняя големов, которые работают позади них. Лукан прищуривается, вглядываясь сквозь плотное скопление тел и дым от ближайшего костра. Стена. Големы возводят стену…

Ночь. Луны нет, но свет пожаров заливает улицы адским сиянием. Теперь горят не только тела. Ветер доносит крики. Плач. Смех — неистовый, истерический. Голод терзает Лукана, пока он крадется по улице, держась в тени. Он чуть не спотыкается о тело — мужчину с проломленным черепом и слипшимися от крови волосами. Другой крик, на этот раз ближе, привлекает его внимание: женщина, перебегает улицу, преследуемая мужчиной. Они скрываются в переулке. Крики прекращаются. В животе Лукана снова заворочался голод, такой сильный, что он чуть не падает…

Он дрожит, но не от холода. Он едва может дышать от охватившего его страха. Может, это и к лучшему; если бы он мог не дышать, тварь бы его не услышала. Даже из шкафа, где он прячется, Лукан слышит, как монстр передвигается внизу. Он надеется, что с Артемом все в порядке. А если нет… Тихий стон срывается с его губ, когда он слышит скрип лестницы. Оно приближается. Оно должно его найти. Окно, в отчаянии подумает он. Это его единственная надежда. Он выскальзывает из шкафа, крадется через спальню и тянется к задвижке — только для того, чтобы в панике обернуться, услышав шипение за спиной. Чудовище стоит прямо за дверью спальни, окутанное тенью. Оно медленно шагает вперед, стуча когтистыми лапами по полу. Лукан поворачивается к окну и возится с задвижкой. Казалось, та застыла на месте. Он кричит, услышав за спиной шаги чудовища, и закрывает глаза, ожидая, что вот-вот в него вонзятся когти, а раздвоенный язык коснется лица. Воздух прорезал крик, за которым последовал глухой удар, когда что-то падает на пол. Лукан осмеливается взглянуть — и видит Артема, сидящего верхом на спине чудовища, а существо бьется под ним. Вперед! кричит ученик кузнеца, его глаза расширены от ужаса. Беги.

Лукан бежит.

Воспоминание расплылось, словно его растянули по швам, и он снова почувствовал, что падает…

Он вздрогнул, резко открыл глаза, его дыхание стало быстрым и прерывистым. Первым, что он увидел, были глаза Блохи, широко раскрытые от беспокойства.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— Да, — ответил он, его голос был едва громче шепота.

Чего нельзя было сказать о Нике. Женщина сидела, закрыв лицо руками, плечи ее вздымались от рыданий, обруч съехал набок на лбу. Она была всего лишь ребенком, подумал Лукан, испытывая глубокую жалость. Сколько раз ее заставляли переживать эти воспоминания?

— Успокойся, — сказала Марни Нике, и ее губы сжались в тонкую линию в знак неодобрения. — Подумай о монете, которую я тебе обещала. — Ее слова возымели желаемый эффект; Ника опустила руки и попыталась сесть прямо, смахивая слезы. — Так-то лучше. — Марни посмотрела на Ашру. — Твоя очередь.

— Нет, — ответил Лукан, снимая обруч со лба. — Мы увидели достаточно. Я не хочу, — он кивнул на Нику, — чтобы ей пришлось пережить это снова только ради нас.

— Я думала, вы хотите узнать все, — сказала Марни, и в ее голосе послышалось недовольство. Она посмотрела на Ашру. — Разве ты не хотела увидеть, что тебя ждет?

— Это было похоже на сцену из ада, — сказал Лукан, прежде чем воровка успела ответить. — Пожар. Смерть. Нищета. Голод. А потом за мной, — он сделал паузу, затем указал на Нику, — за ней погналось нечто, что я даже не могу описать. Какое-то чудовище. — Он посмотрел на Марни, которая молчала, не сводя с него своих красных глаз. — Что это было? — спросил он. — Их еще много?

— Никто не знает, — ответила она, небрежно пожав плечами. — Потому что никто никогда не возвращался.

— Мы вернемся, — сказала Блоха, выпятив подбородок.

Лукан пожалел, что не разделяет уверенности девочки. Он повернулся к Ашре и протянул ей обруч:

— Посмотри сама, если действительно хочешь, но…

Ашра посмотрела на обруч, затем перевела взгляд на Нику. Безмолвная мольба в глазах женщины была очевидна. «Я поверю тебе на слово», — ответила воровка.

Ника облегченно вздохнула, когда Лукан вернул Марни обруч. Это, должно быть, причиняет ей боль, подумал он, взглянув на женщину. Боль, которую она испытывает, переживая эти воспоминания снова и снова.

— Как пожелаешь, — безразличным тоном ответила Марни. Она наклонилась и сняла со лба Ники обруч. — Ты можешь идти, — сказала она, пренебрежительно щелкнув пальцами. — Но поскольку твои воспоминания потребовались мне только один раз, я заплачу тебе половину суммы, о которой мы договаривались.

Глаза Ники расширились, она открыла рот в знак протеста, но поняла, что лучше не высказывать своих возражений. Вместо этого она смиренно кивнула, опустив глаза.

Милосердие Леди. Пытаясь спасти Нику от страданий, Лукан смог только облегчить ее кошелек. И, судя по всему, ей нужна каждая монета, которую она может достать. Должно быть, это было тяжело — потерять все в таком юном возрасте. Пришлось строить всю свою жизнь заново. Тогда он обратил внимание на руки Ники, ее пальцы были красными, как будто кожу били плетью снова и снова. Прачка, подумал он. Часами, склонившись над баком, она стирала одежду какого-нибудь модного придурка, пока не сдирала пальцы в кровь…