Чтение онлайн

— Я задаюсь тем же вопросом, — парировал Лукан, — потому что ты до сих пор, черт возьми, не сказала мне, что это.

— Так-то лучше, — сказала Марни, и тень улыбки растаяла на ее лице. — Я знала, что где-то внутри тебя есть огонь. Тебе понадобится много огня там, куда ты отправишься.

— И где же это?

— Объясню завтра. Будь в моем городском доме с десятым утренним звонком. Если только… — Она наклонила голову, сверкнув красными глазами. — Может быть, ты составишь мне компанию за ужином? Ты мог бы даже остаться на ночь… — Она провела красным язычком по рубиновым губам. — Загладить мое разочарование.

Лукан ненавидел охвативший его трепет, ненавидел то, как сильно ему хотелось сказать да. Несмотря на властный характер Марни и ее мелочную мстительность, он не мог отрицать ее красоты. Он уже мысленно пытался оправдать свой поступок — что это имело смысл, чтобы она была счастлива, что он заслужил немного удовольствия после всего, через что прошел. Всего несколько дней назад он согласился бы, не задумываясь. Но это было до того, как он взглянул в лицо собственной смерти. До того, как он оценил свою жизнь и характер и обнаружил, что их просто нет.

— Я думаю… — Он замолчал, слова застряли у него в горле, как будто его собственный голос пытался его предать. — Я думаю, будет лучше, если я вернусь к своим друзьям.

Глаза Марни, казалось, стали еще краснее.

— Знаешь, я могла бы тебя заставить.

— Знаю.

Она долго смотрела на него.

— Хорошо, — наконец сказала она, откидываясь на спинку стула и с притворным безразличием изучая свои красные ногти. — Мой городской дом, десятый колокол. Не опаздывай.

Остаток пути они проделали в молчании.

— Перестань ходить взад-вперед.

Это были первые слова, которые произнесла Ашра с тех пор, как они приехали в дом семьи Волковых. Раньше она позволяла выражению своего лица говорить за себя: прищуривала глаза при виде экстравагантности особняка, а затем изгибала губы, что становилось все более заметным, когда их вели по роскошному интерьеру. К тому времени, как молчаливый дворецкий доставил их в личный кабинет Марни, выражение лица Ашры могло бы заставить кровь застынуть в жилах за сотню шагов. Возможно, именно поэтому дворецкий так быстро ушел, подумал Лукан.

— Ты же знаешь, я так делаю, когда нервничаю, — ответил он, поворачиваясь лицом к воровке, которая продолжала стоять в углу комнаты, словно не доверяя причудливой мебели.

— Почему ты нервничаешь?

— Почему я… Разве это не очевидно? — Он снова принялся расхаживать по комнате. — Мы собираемся выяснить, что за задание приготовила для нас Марни, и я могу пообещать только то, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Он замолчал, изобразив задумчивость. — Я что-нибудь пропустил? О, и если мы откажемся, то снова окажемся на виселице. — Он махнул рукой воровке. — Почему ты не нервничаешь?

— Потому что бессмысленно беспокоиться о том, чего еще не произошло, — пропищала Блоха, развалившись в кресле и закинув ногу на подлокотник.

— Хорошо сказано, маджин, — ответила Ашра.

— И когда это произойдет? — спросил Лукан.

— Тогда мы разберемся с этим, — пожала плечами Ашра. — Что бы это ни было.

— Ну, это мы скоро выясним, — пробормотал Лукан, взглянув на позолоченные часы на каминной полке. Почти одиннадцатый колокол. Марни опаздывает почти на час. Он раздраженно выдохнул. — Она специально заставляет нас ждать, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Ашра. — Я начинаю понимать эти игры, в которые вы, буржуи, играете. Слова как оружие. Влияние как валюта.

— Звучит глупо, — вставила Блоха.

— Ты не ошибаешься, — признал Лукан. — Но влияние Марни — это единственное, что помогает нам выжить в данный момент, так что лучше держи свое мнение при себе.

За дверью послышались приглушенные шаги. Лукан взглянул на Блоху и жестом предложил ей сесть нормально. Девочка нахмурилась, устраиваясь в кресле, и сбросила подушку на пол как раз в тот момент, когда дверь в кабинет со скрипом отворилась.

— Леди Марни, — объявил дворецкий, прежде чем удалиться. В зал вошла сама женщина, великолепная в струящемся алом платье, на пальцах и шее которой сверкали гранаты, рубины и красные бриллианты. — Так любезно с вашей стороны, что вы подождали, — промурлыкала Марни, ее красные глаза скользнули по ним. — Но, если бы ты принял мое предложение прошлой ночью, Лукан, тебе бы вообще не пришлось ждать, так?

Лукан не обратил внимания на взгляды, обращенные в его сторону.

— О, ты привел своею маленькую подругу. — Марни перевела взгляд с Блохи на упавшую подушку. — Какая прелесть. Насколько у тебя острый язычок сегодня, а?

— Достаточно острый, — парировала Блоха. — И меня зовут Блоха.

— Действительно. Подходящее имя.

Блоха открыла было рот, чтобы ответить, но замолчала, когда Лукан яростно полоснул себя по шее. Вместо этого она посмотрела, как Марни усаживается на один из диванов, но взгляд аристократки уже переместился в другое место.

— Присаживайтесь, — сказала Марни, махнув украшенной драгоценностями рукой в сторону дивана напротив.

Лукан подчинился, хотя Ашра сделала то же самое только после того, как Лукан бросил на нее взгляд пожалуйста, делай, как она говорит. Даже тогда воровка старалась сидеть на самом краешке, насколько могла.

— Итак, — сказала леди Марни, хлопая в ладоши, и на ее губах заиграла понимающая улыбка, от которой Лукану стало не по себе. — Что вы знаете об Пепельной Могиле?

— Пепельная Могила, — повторил Лукан, уже опасаясь, в каком направлении пойдет дискуссия. — Это не то начало разговора, на которое я надеялся.

— О? И на что ты надеялся?

— Ты объявляешь, что в порыве внезапной щедрости решила избавиться от нашего долга перед тобой. — Лукан пожал плечами. — Признаю, что это чересчур оптимистично. С другой стороны, не знаю… «Не хотите ли кофе и пирожных с корицей, прежде чем мы начнем?» было бы вполне приемлемо.

— У нас была болезнь, — многозначительно сказала Марни, как всегда сразу переходя к делу. — Почти двадцать лет назад. Она быстро распространилась. Приходилось сжигать тела на погребальных кострах.

— И власти запаниковали, — сказал Лукан, вспоминая историю, которую Грабулли рассказал им во время их путешествия из Сафроны. — Они забаррикадировали улицы и обнесли стеной весь район, чтобы остановить распространение болезни. Тысячи людей оказались запертыми внутри и приговоренными к смерти. С тех пор это место заброшено. — Он пожал плечами. — Во всяком случае, так нам сказали.