Чтение онлайн

В любом случае, это плохо.

Человек в камуфляжном костюме с автоматом Калашникова выступил на тропу. Генерал показал ему свое удостоверение — и он отступил, страж этого леса и тех, кто в нем есть — не сказав ни слова.

Основания бояться — были. Вот-вот — должна была начаться война, об этом — знали…

Потом — они вышли на поляну, тут протекала речка, неглубокая, по колено, с вкусной, ломящей зубы холодной водой. И тут же, на небольшой полянке — сахарным домиком стояла беседка. Довольно простая — крыша, колонны, стол. Рядом — оборудованное костровище, где все собрано для костра.

Среднего роста, неприметный человек в белой рубашке с завернутыми локтями, камуфляжных штанах, высоких резиновых сапогах шагнул им навстречу.

— Теплов Михаил Юрьевич, майор государственной безопасности, временно в распоряжении Инспекции по личному составу, — подтолкнул его вперед Патрушев.

Человек в резиновых сапогах протянул руку для рукопожатия.

— Путин. Владимир Владимирович.

Здесь не было охоты — но они постреляли на небольшом, но отлично оборудованном стрельбище, скрывающемся в лесу. Потом — егеря привезли дичь, освежевали ее и начали готовить на костре густую мясную похлебку с дичью. Поставив огромный котел на огонь, они удалились, чтобы не мешать разговору…

Исполняющий обязанности Председателя правительства Российской Федерации пошевелил угли подобранным прутиком. Метнулись и погасли в парном летнем воздухе искры…

Темнело…

— Вы бежали из чеченского плена, так?

Михаил был удивлен — обычно спрашивают совсем не так. На иерархической лестнице он был ниже фактического главы государства сразу на несколько ступенек. Традиции вельможного хамства [59] , заложенные в период загнивания развитого социализма — сейчас обострились до предела, вышестоящая сторона считала себя в полном праве унижать, нижестоящая — считала частью своих обязанностей унижаться. Такого, наверное, не было за всю историю Руси — вся вертикаль власти была пропитана насквозь хамством и унижением, некоей дедовщиной государственного масштаба, когда право унижать нижестоящих, топтать их волю, честь и достоинство — было неотъемлемой привилегией вышестоящих. Но этот, сидящий перед костром человек — был совершенно не таким, он разговаривал и вел себя спокойно и просто, не пытаясь унизить и показать свою власть. Михаил вдруг понял, что этот человек будет править — просто в силу того, что он не такой как все, разложившиеся до предела. И это будет или очень хорошо или очень плохо…

— Так точно.

— Расскажите, как вам это удалось сделать…

Михаил начал рассказывать. Рассказал он далеко не все. Некоторые вещи опустил.

— Значит… у вас была оперативно-боевая группа.

— Так точно.

— Это хорошо… Вторым был…

— Гурдаев, товарищ Председатель правительства. Он чеченец, бывший милиционер, работал в розыске.

Председатель правительства помолчал.

— Это интересно… Нам нужны такие люди. Те, кто сохранил человеческий облик и не поддался… разложению. Николай, запиши.

— Вероятно, он погиб товарищ Председатель Правительства.

— Это мы выясним… — нетерпеливо сказал Путин, — так, теперь по вашей работе последнего периода. Ваша основная задача заключалась в ликвидации главарей бандформирований, верно?

— Так точно. Но и активная разведка и в интересах федеральной группировки войск тоже.

— Очень интересно. Вы владеете чеченским языком?

— Так точно. Я родился в Грозном, жил там до совершеннолетия.

— У вас остались друзья там?

— Наверное, уже нет…

Кто-то — невидимый в темноте — таганом подцепил котел, унес — раскладывать по тарелкам. Запахло мясом…

— Я не просто так задаю вам эти вопросы, майор. Дело в том, что я ознакомился с вашим рапортом — тем самым, которому не дали хода. Литвиненко, верно?

— Так точно.

Путин посмотрел на генерала Патрушева.

— Твой подчиненный, Николай.

Патрушев щелкнул костяшками пальцев, было видно, что разговор ему очень неприятен.

— Уже нет. Продался, тварина…

— Поскольку мы не можем вербовать майора вслепую, расскажи ему, — потребовал Председатель Правительства.

Они его… вербуют?

— Этот Литвиненко… — Патрушев говорил совсем тихо — связан с БАБом. Борисом Абрамовичем Березовским. После покушения на него — они сговорились, и Литвиненко стал его штатным ликвидатором, подключив к делу еще несколько специалистов своего же управления. Кроме того, он являлся каналом связи между Березовским и лидерами незаконных вооруженных формирований, одним из каналов. По приказу Березовского — он передавал им оперативную информацию о готовящихся против них мероприятиях, а обратно — передавал информацию о том, что готовят боевики. Это их основной канал связи.

— В сущности, я не могу его винить… — сказал Председатель Правительства — государство разрушено, частично приватизировано дельцами вроде Березовского. Государственные интересы даже не сформулированы, какая речь может идти об их защите. В этих условиях каждый выплывает сам по себе…

Михаил не понимал, зачем ему все это рассказали. Потом — подали мясной суп и какое то время все трое молча и сосредоточенно ели.

— Ситуация обостряется — сказал Председатель Правительства — вы должны понимать текущую ситуацию. Речь идет не только о преемственности власти, сколько о том, будет или нет существовать Россия в двадцать первом веке как государство. По нашим данным — британской разведкой подготовлен план дестабилизации России с разрушением ее, по меньшей мере, на три государства. Одним из них должен стать объединенный и исламизированный Кавказ. В качестве одного из исполнителей этого плана поставлен Березовский, который давно и тесно связан с британскими правительственными кругами. Или с британской разведкой, что одно и то же…

Мясной суп был вкусным. Просто удивительно — насколько суп из свежей дичи отличается от супа с той дрянью, которую покупаешь в магазине. Или это обстановка так влияет.

Стемнело совсем…

— Так вот, — Путин закончил со своей порцией, собрал остатки куском хлеба, — по нашим данным первым этапом провокационной деятельности должно стать силовое отделение Кавказа. Повторная дестабилизация Ичкерии, но теперь уже не только Ичкерии, но и всех близлежащих республик, прежде всего Ингушетии и Дагестана. Это отрежет нам источники легкой нефти и сделает невозможным продажу нами нефти за сколь либо приемлемую цену: нашу тяжелую сибирскую нефть не купит никто. Не исключены так же теракты на объектах газовой инфраструктуры. Если мы это допустим… то в качестве мер второго этапа будет предъявление экономических требований, связанных с девяносто восьмым годом и облигациями ГКО. В условиях резкого сокращения валютных поступлений, силовой дестабилизации обстановки в стране, некая группа глав регионов может выступить с инициативой об отделении от федерального центра. Предпринять силовые меры мы не сможем, а никакими другими рычагами в такой ситуации — мы располагать не будем. Вам понятен характер угроз, подполковник Теплов?

Подполковник?

Путин многого не сказал — хотя знал он гораздо больше. В девяносто восьмом году — правительством США и Великобритании были предъявлены требования о прямой передаче наиболее лакомых кусков российской экономики под контроль транснациональных компаний, а так же о проведении второго этапа приватизации, в частности приватизации основных структур жизнеобеспечения, земли, лесов. Все это — должно было дать деньги для расплаты с участниками рынка ГКО, финансовой пирамиды, устроенной государством… точнее — некоторыми государственными мужами, преследовавшими далеко не государственные цели.

Нет, все должно было быть обставлено очень даже пристойно. Открытые аукционы, деньги на которых, в условиях стремительно, в четыре раза подешевевшего рубля — будут только у иностранцев. Чтобы «облегчить» Ельцину выбор — иностранцы предприняли кое-какие меры, в частности, искусственными, спекулятивными атаками обанкротили большинство крупных финансовых институтов России. Это было сделать очень просто: в России и понятии не имели о риск-менеджменте. За то и поплатились. А часть денег, нелегально пристроенных в банках США — просто арестовали по причине их предполагаемого преступного происхождения (дело BONY, Банк оф Нью-Йорк, не единственное!). Именно в тот момент, когда они были нужнее всего.