Чтение онлайн

Насытились быстро. Сполна — такое мясо насыщает быстро и плотно, без обмана…

— Салман-эфенди, разрешите…

— Можно вымыть руки? — перебил подполковник Гурдаев.

— Да… вон там.

Судя по заминке и тому, как неуверенно человек показал на место, где находится умывальник — он здесь не хозяин, а гость, просто пользуется этим домом. Это и было то, что хотел узнать подполковник Гурдаев — с руками можно и с грязными посидеть.

Вымыв руки, подполковник вернулся за стол. Ему надо было увидеть и дом с другой стороны — чтобы просчитать маршрут бегства, если все пойдет не так, как нужно…

— Салман-эфенди…

— Начни ты, Михаил… — сказал по-русски человек, накормивший их шашлыком.

— Разговор пойдет о бандитах, — начал Михаил, — о псах, забившихся в волчьи норы. Разве псы достойны занимать место волков?

Владимиру Ходову, украинцу по происхождению, ваххабиту по вере — арабский язык Корана, вечной и великой книги давался легко. Его мелодичный напев содержал в себе непостижимую мудрость и непоколебимое спокойствие, дарованное мятежной душе. Возмездие Аллаха грядет!

Он не один. Рядом с ним — такие же, как он. Люди, родные ему не по крови, но по духу. Люди, которые придали смысл его бессмысленной до этого жизни…

Лишь джихад. Лишь в джихаде жизнь ясна…

Их амир — амир Хучбаров, ингуш по национальности, а в группе — есть чеченцы, есть ингуши, есть арабы, есть дагестанцы. Есть даже русская по имени Наташа — ей больше незачем жить, потому что ее любимый человек стал шахидом на пути Аллаха. Кто-то предал, и спецназ русистов приехал и окружил дом. Несколько братьев, находившихся в доме, решили драться — и в течение нескольких часов стали шахидами, последних раздавили гусеницами танков. Танки много раз стреляли по дому — но так ничего и не могли с теми, кто встал на путь джихада.

А Наташа — наблюдала за этим, наблюдала за тем, как умирает ее мужчина через стальную цепь оцепления. Один из муджахеддинов был ранен, она выехала за лекарствами — а когда вернулась, было уже поздно.

Тогда она не смогла умереть. Сегодня, иншалла, Аллах милостиво даст ей шахаду [63] . Она молится вместе со всеми, ислам запрещает женщинам молиться вместе с мужчиной, но здесь — нет ни женщин, не мужчин. Есть воины джихада. Люди, готовые положить свою жизнь перед Господом миров, обменять ее на рай и высшее общество. И если в народе много лицемеров и недостаточно воинов — что ж, тогда женщины смогут спасти честь такого народа, если мало мужчин. Наташа — возносит хвалу Аллаху перед ним в маленькой рощице недалеко от пограничного ингушского села. Еще темно… солнце еще не взошло. Но те, кто идет по пути джихада — могут воздать хвалу Аллаху в любое время, им — не запрещено…

Завершив намаз, террористы молча рассаживались по машинам…

Майор милиции Султан Хурашев, едва ли не единственный представитель власти в населенном пункте Хурикау, близ границы с Ингушетией и Чечней — тоже встал с рассветом…

Он был единственным милиционером не в самом спокойном месте — Хурикау находится как раз в том самом месте, где сходятся границы Ингушетии, Чечни и Осетии. Полно полевых дорог, которые никто не контролирует. Население в основном состоит из мусульман, что для христианской и воевавшей с Ингушетией республики — несколько «не айс». Нет ни воды, ни газа, ни проводного телефона. Сам Хурашев — единственный представитель власти и что удивительно — на него никогда не было покушений. Дело в уважении и в справедливости — он уважаемый и справедливый человек и все это знают. Если кто-то поднимет на него руку — вся деревня встанет на его защиту.

В этот день — майор Хурашев встает, как и обычно, в шесть часов утра. Должность милиционера в таком месте необременительна — никто не посмеет красть у своих, убийств на его памяти вообще не было — но он все равно каждый день проводит объезд села на своей машине — это белый Ваз 2107. Его путь лежит по единственной сельской улице к близлежащему холму — только там работает сотовая связь, а ему нужно дозвониться до своего начальства, получить указания и доложить о ситуации. Дорога, которая проходит через село — является частью проселочной дороги, ведущей из Ингушетии и дальше — на Беслан и Владикавказ. Конечно же — она не перекрыта ни милицейскими ни тем более пограничными постами — внутри единого государства границ быть не может.

Машина завелась «с полтычка», он выехал на дорогу, неспешно поехал по селу, смотря по сторонам. Те, кто поднялся в такую рань — приветствовали майора взмахами руки, и он приветливо отвечал. В обычных селах первое сентября — это день знании, на улицах полно детей, затаенно-гордых, с цветами идущих в школу — но только не здесь. Здесь нет школы — и детей школьного возраста уже отправили в интернат, где им и предстоит учиться. Детей здесь много — как и везде на Кавказе. У самого Хурашева — их восемь.

Привычно загнав машину на обочину, майор поднялся на холм, начал набирать телефонный номер. Хорошо, если удастся дозвониться быстро… многое зависит от погоды. Отсюда, с холма — если погода хорошая, вдали видны горы Большого Кавказского хребта…

Погода была хорошей…

На телефоне — было всего одно деление, вместо трех — связь на самом пределе — но трубку взяли быстро…

— Дежурный, подполковник Маликов.

Хурашев узнал голос Маликова, дежурного по республиканскому МВД, Верней, одного из дежурных, эта должность была сменной.

— Салам алейкум, Григорий Магомедович. Это Хурашев.

— О, ва аллейкум ас салам. Как там у тебя обстановка?

— Все в порядке. Ориентировки новые есть?

— Нет, все тихо. Всех на обеспечение дернули. У тебя то что — кто-то идет?

— Не в этом году.

— А у меня внук. Первый…

— Поздравляю.

— В общем, неси службу.

— Есть.

Майор отключил телефон — и замер. Что-то было не так…

Гора?

Он прислушался — и услышал далекий, завывающий звук двигателя — так звучит двигатель перегруженной машины, взбирающейся в гору.

Бисмилляхи-р-рахмани р-рахим. Аллаху ля иляха илля хВаль-хайуль-каййyум. Ляа таЄхузуху синатyн Валяа наум Ляху маа фиссамаауяати Ва маа филь ардз. Ман заллазии яшфау Єиндаху илля-а би-изних ЙаЄлямy маа байна айдийхим Вамаа хальфахумВаляйyхийтууна бишяй им мин Єильмихии илляа би маа шааааа. ВасиЄя кyрсиййyху-с-самаа. Ваати Валь ард Валяя удухуу хифзухумяа Ва хВальЄалиййyльазийм [64] .

Сведущие люди говорят, что тот, кто будет повторять этот айят — над тем все это время будет заступничество Аллаха и неверные — не сделают ему зла, потому что просто не увидят его.