Чтение онлайн

— Нас забирают у родителей в момент рождения. Я не знаю, кто мои, или были ли у них другие дети. Полагаю, нет, так как редко какая пара стремится вернуться друг к другу. Тёмных отдают хозяевам, где мы тренируемся, чтобы однажды сражаться за наш вид.

Кайлир задумчиво промычал. — Какая-нибудь семья не по крови?

Её инстинктом было высмеять эту идею. И всё же её ум пронзили образы, которые она перебирала один за другим. Тайнан, Келлиас, Аселин, Драя, Селайн и Амая. Это были её солдаты, её ближний круг доверия и верности. Она думала, что они могут быть самым близким к тому, что его род назвал бы словом, которого она боялась.

Семья.

— Нет, — ответила она.

Кайлир потянулся — без ткани, только плоть — и, когда это лёгкое, как перо, прикосновение провело между её лопатками, её руки крепко сжали простыни. — Здесь должны быть твои крылья, — сказал он с оттенком изумления. Он не знал, что делал с ней, но если не остановится, то наверняка учует это.

— Да, — сумела выдохнуть она, пытаясь игнорировать удовольствие, расслаблявшее её тело, не в силах сказать ему остановиться.

— Как ты их скрываешь?

— Глэмором.

— Каково это? — Он провёл по другой стороне, и она прикусила нижнюю губу, чтобы подавить стон, ласкавший её горло.

— Это как тяжесть на плечах и зуд, который нарастает, чем дольше его держишь. — Говорить становилось трудно, когда всё, за чем она могла следить, были его пальцы.

— Объясняет, почему раны так действуют на тебя, что приходится бесконечно чесать их.

— Полагаю.

— Объясняет, почему тебе это так нравится. — Он надавил, словно точно знал, где они будут расширяться.

Чёртовы Тёмные Духи, она не могла остановить напряжение мышц, разжатие рта или сведение бровей. — Не льсти себе.

Он усмехнулся. Низко и искренне, но с тёмной насмешкой, от которой она сглотнула. — Они чувствительны, когда твои крылья обнажены?

Зайанне нечего было терять, соглашаясь. — Нет. Глэмор не совсем приятен. Твои руки... — Она взяла секунду, чтобы перевести дыхание сквозь блаженную пытку, которую он начинал понимать, что может причинять, и тогда она осознала свою ошибку в ответах на его вопросы. — Это снимает давление. Это—

— Приятно?

Зайанна сжала рот, подтверждая это, но она чувствовала его улыбку.

— Твоя кровь...

— Неправильная?

— Прекрасна.

Зайанна моргнула, глядя на огонь. — Ты первый, кто назвал её так.

— Она такая.

— Ты должен находить меня чудовищной.

— Нахожу. — В его голосе появилась тёмная перемена.

Зайанна услышала, как ткань вернулась в таз, но он не вытащил её снова и не выжал. Кровать позади неё прогнулась, большая рука обхватила её руку, и Зайанна знала, что должна оттолкнуть его, но вместо этого перевернулась по его безмолвному требованию, всё её тело прижалось к его. Он окружил её такой защитой.

— Я нахожу тебя совершенно порочной, потрясающей... — с каждым словом низкие вибрации приближались к её шее — «и чудовищной». — Его рука скользнула по её обнажённой талии.

Зайанна винила микстуру, свою болезнь, свои раны — она винила во всём, что могла, за реакции, которые давала ему, чувствуя их такими неправильными, но такими правильными. Она прижалась к нему крепче, когда эта сильная, мозолистая рука легко провела по её животу.

— Почему я ненавижу тебя, но не могу устоять перед тобой? — простонал он в её волосы.

Её руки неловко вцепились в одеяла в своих наручниках. Его кончики пальцев мучительно вычерчивали её кожу, заставляя её время от времени прижиматься к нему.

— Я уже слышала это прежде.

Кайлир перестал двигаться. Она могла бы выкрикнуть протест, но он потянулся, чтобы откинуть распущенные волосы с её лица, его нос коснулся её уха, и её губы разжались с дрожью.

— Я мог бы сделать очень плохие вещи, которые означали бы, что ты больше никогда не сравнишь меня ни с кем другим, кто был до меня. И я сделаю, если это потребуется.

— Не сравнение, — запыхавшись, защитилась она. — Наблюдение.

Кайлир тёмно усмехнулся. — Не принимай меня за бессмысленные удовольствия, которых никогда не хватало, чтобы ты запомнила лицо или имя.

Она не могла отрицать, что находила его уверенность крайне притягательной. Его слова звучали как обещание, а не с той же пустой arrogance, которую она слышала раньше. — Ты не знаешь этого—

Другая рука Кайлира скользнула под неё, давая ей несколько секунд на возражение, прежде чем он взял её грудь. Зайанна издала задыхающийся звук, выгибаясь навстречу его игре.

— Как я и думал, — сказал он, лениво водя пальцами по её животу. — Ты так хорошо подходишь мне.

Её бёдра задвигались в безмолвном требовании. Её брови сдвинулись, и глаза закрылись от напряжения, которое он создавал внутри нее — совершенно сводящее с ума, хотя эту пытку она хотела продлить. Это притупляло всё, унция удовольствия в стольких мраках.

— Нам не следует этого делать, — сказала она без настоящего протеста.

— Это мучает тебя — хотеть этого. — Он расстегнул пуговицы её штанов, и в животе у неё вспорхнуло что-то. — Я знаю, потому что ничто не мучило меня так, как ты. — Кайлир крепко обнял её.

Охваченная минутной похотью и нежностью, Зайанна хотела поддаться всему этому, прежде чем будет слишком поздно.

— Скажи, что хочешь этого, — прорычал он, высекая искры вдоль её позвоночника и заставляя её выплеснуть ответ без колебаний.

— Я хочу этого.

— Слава богу.

Рука Кайлира скользнула под пояс её штанов. Её тихий стон смешался с его стоном, когда он обнаружил её влажной от потребности, которую вызвал между её ног.

— Ты чувствуешься лучше, чем я мог представить, — греховно сказал он.

— Ты думал обо мне. — Зайанне нравились его слова, чувствуя, как они подпитывают её похоть так же, как и его руки.

— Слишком чертовски часто. Я хотел тебя с момента, как увидел, но это больше. Ты — нечто гораздо большее. — Длинный палец вошёл в неё, и Зайанна вскрикнула для него. — Я мог бы слушать тебя часами, днями, — ободрял он, вытягивая из неё неконтролируемые звуки, пока медленно входил и выходил из неё, прежде чем добавить второй палец. — Как долго ты представляла это? Мои руки, доставляющие тебе удовольствие.